– Будем выполнять.

– Удачи, майор, – произнес напоследок властный голос.

Комбат захлопнул крышку ноутбука и задумчиво посмотрел на вершины гор. Где-то там, среди скал, находились заложники. Но помочь им Лавров не мог. У него было совершенно другое задание и приказ, ослушаться которого при всем желании он не мог.

– Когда выходим? – спросил лейтенант.

– Остаемся здесь, – хмуро ответил Лавров.

* * *

Майор Лавров развернул карту и, поскольку не нашлось ничего более подходящего, расстелил ее на неровной бугристой земле, отчего плоское до этого изображение местности тут же приобрело объем. В середине листа вздыбился складкой горный хребет, по краям карты приподнимались плато.

Песчинки скатились к извилистому руслу реки. Карандаш завис над маленькой точкой, под которой была надпись: «Аль-Молааман».

– Основная проблема, где безопасно разместить транспорт и людей на время непредвиденной задержки, – задумчиво протянул комбат.

Лейтенант Дуглас присел на корточки, наморщил лоб. В складках кожи поблескивали бисеринки пота.

– В квадрате Б-5 практически одни горы. Но есть небольшое равнинное плато. Я думаю, лучшего места, чтобы разбить лагерь, мы не найдем. Обзор хороший. Да и враг сразу себя обнаружит при приближении к нам. – Британец ткнул указательным пальцем в угол квадрата.

– Я его тоже заметил, но, кажется…

Комбат достал свою карту. Развернул.

– Точно. Здесь старое минное поле. На вашей карте оно просто не отмечено.

Дуглас резко изменился в лице.

– Там… – Англичанин вскочил и бросился бежать.

Лавров еле поспевал за ним:

– Там люди?

– Да. Один из моих… – частое дыхание не дало договорить.

Но Лавров и так все понял: кто-то из британцев оказался на минном поле. Оно и неудивительно – откуда было взяться на карте старшего лейтенанта Дугласа минному полю, установленному советскими военными во время прошлой войны?

Конечно, многое возникшее за последние два десятилетия отсутствовало и на картах, имевшихся у Батяни. Именно поэтому он и Дуглас пошли на нарушение режима секретности, решив обменяться имеющимися у них данными. Однако, как оказалось, такой обмен произошел слишком поздно.

* * *

Солнце было в зените. Казалось, это не светило, а раскаленный добела металлический диск висит в небе, и вот-вот по его краям задергаются, запляшут языки адского пламени. Воздух сделался душным и жгучим, словно в сухой сауне, отчего дышать стало практически нечем. Ситуацию немного спасал порывистый ветер. Но местные жители в отличие от европейцев поколениями приспосабливались к этому пеклу, а потому поселок жил полнокровной жизнью.

Запрокинув головы, по выжженной солнцем траве бежала ребятня: звенящий детский смех, радостные возгласы и крики. Дети никак не могли оторвать глаз от воздушного змея, парящего в безоблачном небе. Для афганских ребятишек, детство которых проходило в бедности и вдалеке от центров современной цивилизации, запуск воздушного змея стал настоящим событием. Поэтому на окраине большого поля прямо за поселком собралось практически все подрастающее поколение Аль-Молаамана.

Тень от змея, как морская волна, переливалась по кочкам, проваливаясь в ложбинки. Если смотреть с земли, он напоминал большого орла с длинными крыльями и тонким острым клювом. Ветер бросал воздушного змея из стороны в сторону, норовя поднять все выше и выше – унести к самому солнцу, но британский сержант крепко держал леску.

Сержант смастерил воздушного змея из подручных средств. Каркас он сделал из нескольких тонких прутиков и обтянул легкой бумагой, которой в ящиках были переложены упаковки медикаментов.