– Пошли.

Тоннель расширялся, за поворотом уже горели вставленные в трещины факелы. Черный смолистый дым густо коптил своды.

Звуки выстрелов стали ближе. Они эхом разлетались по подземелью, и понять, с какой стороны стреляют, было сложно. В дальнем конце полыхнула светошумовая граната. В ее вспышке Лавров четко различил силуэт талиба.

– Осторожно, не хватало еще попасть под свои же пули, – пригнулся Батяня.

Коптящие факелы остались сзади. Авдеев с Лавровым продвигались вдоль стены, буквально вжимаясь в нее. Темнота была кромешная. Включать фонарь десантники не рисковали.

Внезапно комбат получил сильный удар в плечо, хотя наверняка метили в голову. Выключенный фонарь выскользнул из пальцев. Андрей ударил наугад. Кулак, как показалось ему, скользнул по небритой щеке, и тут же на Лаврова навалились сзади. Он упал, не успев вытащить из-под себя автомат. Чьи-то сильные пальцы сошлись у него на шее, а грузное тело придавило к земле. Судя по звукам борьбы, на Авдеева тоже напали. Слышалось хриплое дыхание, сыпались частые удары.

Батяне удалось вывернуться, пальцы душившего соскользнули с кадыка. Майор хрипло вобрал воздух в легкие, зацепил противника ногой за шею и сбросил с себя. Тут же нанес удар ногой, перехватил автомат и выпустил короткую очередь. Предсмертный хрип засвидетельствовал, что патроны не были потрачены даром. Вспышки выхватили из темноты Авдеева, он сидел верхом на противнике, лезвие стропореза блеснуло в руке лейтенанта и полоснуло моджахеда по горлу.

– Кажется, все. Чертова темнота. Как ты, майор? – Авдеев тронул комбата за плечо и тут же напрягся.

Кто-то явно спешил сюда, привлеченный звуками выстрелов. Причем спешили с двух сторон подземной галереи. Свои или чужие, этого было не понять.

– Ну, и что будем делать? – прошептал Авдеев.

Батяня всматривался в освещенный далеким отблеском факела конец коридора.

– Там, кажется, было углубление в стене, что-то вроде ниши.

– Укроемся, а после уже разберемся: свои или чужие.

Десантники бежали навстречу далекому свету факела…

Ахмуд, оставив своих людей отстреливаться, спешил по темному переходу с тяжелым ПЗРК на плече. Он не мог себе простить, что позволил разбить и без того немногочисленную группу своих бойцов надвое. К тому же одна из них оставалась в тупике. И теперь, заслышав далекие выстрелы, Ахмуд заподозрил, что к российским десантникам прибыло подкрепление.

– Всех… уничтожить… – беззвучно шептал заместитель главаря банды.

В темноте он споткнулся о безжизненное тело, присел, провел рукой по груди. Стеганый халат, грубая материя, борода – значит, свой. Под пальцами теплела свежая кровь. Гнев закипал в душе. Ахмуд резко встал и еще быстрее зашагал по коридору. Его шаги гулким эхом разлетались под сводами. В воздухе чувствовалась пороховая гарь, запах сожженного бензина. Противник был близко. Ахмуд чувствовал это «спинным мозгом». Остановился, прислушался. Точно! Впереди в кромешной темноте ощущалось движение. В конце коридора, за поворотом, полыхнули отблески огня, прорисовались со спины силуэты двух десантников в камуфляже. Ахмуд поднял планку прицела, прищурился.

Ракета, выпущенная из переносного комплекса, озарила неестественно ярким светом каменные стены и свод коридора. Огненный шлейф буквально сжирал за собой воздух. Батяня успел опрокинуть на пол Авдеева, упал сам и закрыл голову руками. Страшный свист и грохот перекрыли все остальные звуки. Ракета прошла над головами десантников и врезалась в стену метрах в пятидесяти за ними. Огненная волна накатилась на моджахедов, спешивших пробиться со второго яруса, чтобы помочь своим. Бандиты огненными факелами метались по коридору, сталкивались, падали, застывали.