— (Ложись! О, дьявол!)

 Я с силой толкнул Элнер, вбив ее в Дэрика и Ласуль, швыряя их всех на пол. Они упали плашмя; я повалился сверху, в сплетение острых локтей и коленей, в тот миг, когда незнакомец взорвался.

 Взрывная волна ударила в барабанные перепонки. Еще несколько тел рухнули мне на спину, выбив воздух из моих легких. Так я лежал довольно долго, пытаясь дышать, пытаясь понять, свою или чужую боль я чувствую, моими ли были стоны и вопли, и влага, тонкой струйкой стекающая в глаз, — не моя ли кровь? Все происходило точно при замедленной съемке: звуки, движения, ощущения — как будто приливная волна, ударив, утащила меня в океан, и я тонул…

 Кто-то стаскивал с меня тела. Кто-то и меня вытаскивал из этой кучи, приняв за труп. Заморгав, я открыл глаза. Пространство было заполнено форменными куртками, эмблемами Центавра, кровью. Чья-то рука скользнула по моему плечу. Оторванная рука. Я видел, как она упала на пол в красную лужу. Видел Ласуль, услышал, как она не переставая кричала; Дэрика, молчаливого и оцепеневшего, Элнер — ее глаза были закрыты… Мою голову распирало от шока, боли и ужаса, и я не мог вместить все это.

 Внезапно передо мной возник, загораживая реальность, Брэди. Он приподнял мою голову за подбородок.

 — Ты можешь меня слышать?

 — Нет, — еле выговорил я, проводя пальцами по уху. Я тоже готов был закричать, когда попытался найти в себе силы, чтобы заблокировать мозг, отрезать этот страшный шум…

 Брэди наклонился ниже:

 — Черт побери, парень! Как ты узнал?..

 Я выругался, качнув головой.

 — Говорил вам. Я говорил вам… — только и смог я выдавить. И только этот ответ и заслужил Брэди.

 Глава 14

 Человек-бомба убил троих. Элнер среди них не было. Овощ основательно попортил целую груду экстравагантной одежды; еще около двух десятков людей перевезли в медицинский центр. Я был одним из них, хотя самое большее, что медикам пришлось сделать со мной, — это немного привести меня в порядок. Они просканировали меня и вытащили несколько осколков кости — из скелета бомбы вышла отличная картечь. Затем меня отпустили. Я был здорово помят и наполовину оглох; но, с другой стороны, если так прикинуть, то для того, с кого только что соскребли чужие кишки, финал представлялся мне вполне закономерным.

 Я наконец позволил себе взглянуть на мир, когда они сказали, что я могу идти. Одевшись во взявшуюся из ниоткуда чистую одежду, я вышел за дверь и, налетев на человеческое заграждение, остановился.

 Я знал, что нахожусь в больнице — в хорошей больнице, судя по клиентуре. Но комната, в которую я попал, вполне соответствовала номеру-люксу в лучшем отеле Н'уика: прохладный зеленоватый холл — олицетворение уюта и покоя: толстые ковры на полу, скрытые лампы, неслышная музыка, плавно вливающаяся в сознание, минуя слух; ни антисептических покрытий, ни керамики, ни шума; ни намека на то, что кто-то чувствует боль или нуждается в помощи. От комнаты несло абсолютной потусторонностью. Но, несмотря на это, горстка сидящих на круглой кушетке людей здорово походила на уцелевших после природного катаклизма счастливчиков, собранных в Ладье Жизни. Все до одного переоделись.

 Ласуль сидела, обняв Джиро, с белым строгим лицом, словно приняла дозу тех успокаивающих средств, которыми они пытались приглушить меня. Напротив, на самом краешке сидения — будто посаженый на кол, — примостился Дэрик.