«Вот подлинная запись событий, — сказал он, даже не улыбнувшись. — Предоставим ей говорить самой за себя».

 Он отступил в какую-то пространственную нишу, а я сел прямо, напрягая все свое внимание, когда увидел то, чего никогда не видел раньше: курок записи событий, произошедших после убийства Квиксилвера. Служащий шахты — я его помнил: его звали Танака — описывал, как отъявленный бандит, псион Квиксилвер со своими террористами едва не захватил контроль над запасами телхассиума. Его версия случившегося расходилась с моими воспоминаниями. Вероятно, так оно и было, как он говорил.

 Но тут Танака стал благодарить Службу Безопасности ФТУ за «выжигание огня огнем», признавая перед лицом целой Федерации, что остановили преступника именно псионы, тайно внедренные в террористическую группу Квиксилвера, что во всей галактике только одни они смогли сделать это. Мозг против мозга…

 Внезапный порыв ветра, внезапная перемена картинки — и вот я оглядываю белый, заснеженный Куарро откуда-то сверху: Джули и Зибелинг стоят на балконе дома… у них берут интервью. Пять минут славы… Судя по их виду, они не очень-то обрадованы, но стараются изо всех сил произвести хорошее впечатление. Голос комментатора и параллельное изображение в углу экрана подробно рассказывали, стараясь доказать что-то, о статусе и профессиональной репутации Зибелинга и о семейных узах Джули. Я наблюдал их, слушал, вдыхая и впитывая памятью холодный колючий воздух зимнего дня. Беседу вел Зибелинг, как он это делал всегда, как он и привык делать. Джули, по своему обыкновению, экономила слова, заменяя их стихами. Зибелинг рассказывал о Дире Кортелью, телепате корпорации, который первым пробился сквозь стену моего сознания и заставил мой мозг выйти из укрытия. Говорил он и о наших друзьях, погибших там, на Синдере, убитых Квиксилвером. И обо мне — почему я сейчас не рядом с ними, хотя именно я заслужил благодарность, потому что остановил Квиксилвера…

 Я попытался дотронуться до того места, где должен был находиться мой мозг, когда это все происходило, — и не смог: головокружение, ощущение смертельного страха, словно ты падаешь в пропасть, взвихрило в моей голове оглушительный треск.

 «… У меня случился нервный припадок, — на всю комнату вещало мое изображение. — Вот что значит — быть телепатом! Вот что значит — убить кого-нибудь…» — Пойманный в капкан, с клеймом псиона на лбу, я метался, точно запертый в клетке зверь. — «… И я считаю, что в нашем обществе и телепаты и герои значат меньше куска дерьма!»

 Мое изображение исчезло, и на экран опять выскочил Мандрагора, разъясняющий очевидное: обо мне, обо мне и леди, о «неполной информации» Страйгера. Это было не совсем извинение, да и ослиные вопросы, которые метал в меня Страйгер, Мандрагора вырезал. Но, в конечном счете, он дал мне то, что я хотел. Может, он и не был таким уж ублюдком.

 Элнер сидела, откинувшись на спинку дивана, наблюдая за мной; руки ее свободно лежали на коленях. В ее взгляде светилось нечто среднее между любопытством и удовлетворением.

 Моргнув, экран погас, унося прошлое с собой.

 — Итак, — сказала Элнер, — правда развязывает нам руки.

 Я повернулся к ней:

 — И вы полагаете, что это возместит потери? Перекроет то, что сделал Страйгер?

 — Конечно, это поможет. Почему вы не верите?

 — Но это лишь одна версия. А лжи уже гораздо больше. И даже увиденное вами — еще не правда. Это то, что произошло… но не правда.