Принесли еду, так живописно разложенную на блюде, точно ее сняли с музейной витрины. Мне было противно даже дотронуться до чего-либо на этой изящно разрисованной тарелке, но голод пересилил. На вкус еда оказалась гораздо лучше. Я вздохнул, разглядывая пейзаж, пока печенье, по форме напоминавшее цветы, таяло у меня во рту. Я думал о том, что вполне мог бы смириться с этим…

 Элнер смотрела на меня так, словно прикидывала, как нарисовать мой портрет.

 — Мадам? — Внезапно я стал ощущать каждый сантиметр своей кожи и спросил себя, уж не умудрился ли я снова выставить себя ослом. Я думал, что Джордан удалось вдолбить мне в голову достаточное количество правил этикета, чтобы я хоть мог есть в приличных местах.

 Но Элнер сказала:

 — Это не будет преувеличением — назвать вас героем за то, что вы сделали вчера вечером. Или назвать то, что вы сделали для Федерации на Синдере, — подвигом… Вы все, но особенно — вы. Вы достойны…

 — Нет, не подвиг, — оборвал я Элнер, отводя взгляд.

 — Тогда как бы вы назвали это?

 — Выживанием. Я делал то, что вынужден был делать, чтобы выжить. Я убил Квиксилвера потому, что он намеревался убить вас. У меня не было выбора. Ничего героического в этом нет. Совсем ничего. — Я опустил голову, разглядывая свое отражение на черной поверхности стола.

 — Как вы стали членом секретной группы, которая обезвредила его? — До вчерашнего дня Элнер даже не знала, что и Джули была членом этой группы. И не верила в это до дня сегодняшнего… Но теперь слепое неведение — чье бы то ни было — начинало обретать для меня смысл. Та операция чуть не стоила Центавру жизни, и один из нас был членом их правления. Они должны были сделать все возможное, чтобы скрыть или извратить случившееся. И не они одни были замешаны в этом деле. Наверное, не такой уж это идиотизм — то, что даже Шандер Мандрагора не слышал правдивой версии.

 За вопросом Элнер не стояло ничего, кроме уважения и искреннего любопытства. Я засмеялся.

 — Как?.. Пройдя пару кругов ада, — как и все, что я делал в Старом городе. Я удрал от банды вербовщиков, но легионеры схватили меня за то, что я натянул нос добропорядочному гражданину. Они проверили меня на псионические способности, — они проверяли каждую выловленную рыбешку, потому что Федерации требовались псионы. Раз псионы все поголовно — бандиты, то как же иначе вы бы нашли такого? — Я улыбнулся, и Элнер опустила глаза. — Вот поэтому-то я и встретил Джули. Она тоже была в группе. Зибелинг отвечал за нас. Он создал эту группу как терапевтическую, что было лишь предлогом, чтобы научить нас пользоваться Даром да еще чтобы ФТУ оплачивало это. ФТУ надеялось, , что Рубай польстится на нас, что мы притянем его, как магниты…

 — Рубай?

 — Квиксилвер… его звали Рубай. Да, у него было имя, — сказал я, не вполне понимая, почему меня так волновало то, что никто не помнит его имени. — Они знали, что он ищет надежных людей. Будучи не в состоянии перекрыть ему кислород каким-либо другим способом, они решили, что невелика потеря, если он, коли обнаружит подставу, убьет пару-тройку выродков.

 — М… да… Пешка, — задумчиво пробормотала Элнер.

 — М… да… Что?

 — «Пешка» — это подневольный, которого используют для неприятной или опасной работы.

 — Да, — согласился я. — Точное словечко.