Эту ночью Ласуль провела с Хароном в Хрустальном дворце. Она не просила меня думать о ней, хотя часть ее хотела этого. Я все равно думал о ней, но держал свои мысли при себе. Брэди больше не связался со мной, а я не перезвонил. Я уверил себя, что хочу подождать, пока не получу информацию, которую Мертвый Глаз согласился помочь мне раздобыть; я знал, что тяну кота за хвост только потому, что предстать перед лицом Брэди без этих данных у меня не хватит смелости.

 Наступил следующий день. У Элнер так руки и чесались заняться своей работой. У меня — тоже. Последний кусок информации Мертвого Глаза впитался в мой мозг, и к вечеру я буду готов нанести ему очередной визит. Обычная утренняя работа в офисе текла, как в замедленной съемке. Может, мне потому так казалось, что проглоченная информация была такой странной, а может, просто на ее фоне все окружающее выглядело слишком нормальным.

 Наконец я взял тайм-аут, освобождая немного пространства своим беспокойным мыслям. Я не прошел и половины коридора, как чья-то рука схватила меня за плечо и, дернув, развернула. Дэрик. Я не почувствовал, как он идет следом, — вероятно, он не хотел, чтобы я заметил его.

 — Ты, ублюдок, — сказал он, приперев меня к стенке, точно мы были одни в целом здании. Мне не пришлось заглядывать за бешенство в его глазах, чтобы узнать причину такого приветствия: Аргентайн. Но, схороненное за болью, в его взгляде было что-то еще: панцирь животного ужаса, покрывающий его гнев, как защита. Я не скопытился тут же от закупорки кровеносного сосуда или инфаркта только потому, что Дэрик знал: ему не проломить мой щит.

 — Идем со мной, — дернул он меня еще раз. Я пошел за ним через залы в ту же самую «белую» комнату, в которой они разговаривали со Страйгером. Дэрик закрыл дверь, повернулся.

 — Ты, кусок дерьма! — Он помолчал несколько секунд и начал снова: — Ты настроил ее против меня. Она сказала, что больше никогда не захочет меня видеть. И велела спросить тебя почему… Почему?

 — Потому что я рассказал ей правду о том, кто ты такой.

 — Что ты имеешь в виду? — Дэрик впился в меня взглядом, кулаки его дрожали от бешенства, и он едва сдерживался. — Она знает обо мне все… — Страх внутри него нарастал, разбухал, как тесто в квашне, пока Дэрик не забоялся, что он задушит одного из нас. — Если она не ненавидела меня раньше, почему ненавидит сейчас?

 — Сейчас она знает, что ты делаешь для Страйгера, — правду о той девочке, которую ты привел в Пургаторий. Помнишь, — я едва узнавал свой голос, — ту самую, которую Страйгер так зверски избил, что ты испугался, как бы она не умерла. Выродка, которого ты представил на роль жертвы для Страйгера.

 — Это все? — Тело Дэрика вдруг как-то обмякло, расслабившись. — И что? — спросил он, пожав плечами. — Сучьих доносов никто не написал. Да и она не жаловалась.

 После целой минуты молчания я спросил вкрадчиво:

 — И каково тебе было наблюдать, как он избивает ее, Дэрик? Тебе понравилось? Была она телепатом, дала тебе почувствовать это? Это и нравится Страйгеру? Чего тебе надо? Ты мечтал быть на ее месте… или просто тащился, что Страйгер, как и все остальные твердолобые, не догадывается о твоем секрете?..

 Дэрик побелел как полотно.

 — Какой секрет? — прошептал он.

 — (Ты — один из нас), — подумал я. — (Выродок. Тик. Псион.)

 Его мысль выстрелила в меня, как выстреливает, кусая, гадюка. Мой мозг блокировал удар и, переломив смертельное жало мысли, метнул его обратно в Дэрика прежде, чем яд проник в меня.