— Ты не можешь поразить меня. Ты не в форме. Дэрику никогда не быть в хорошей форме, даже если б он тренировался, чтобы научиться пользоваться мозгом. У него не было большого таланта. Но тот талант, который у него был, завел его жизнь в смертельный тупик. А Дэрик даже не был хорошим псионом.

 Он отвернулся, лихорадочно обшаривая глазами углы комнаты.

 — Нет, — сказал он. — Нет. Нет. Нет. Это неправда. Это невозможно. Нет. Нет. — Дэрик облизал спекшиеся губы, вытер рот ладонью, пытаясь теперь, после целой прожитой жизни, поверить, что это, в конце концов произошло. Он повернулся ко мне; я почувствовал, как когтистая лапа паники сдавила Дэрика, впившись в стены его мозга.

 — Кому еще ты рассказал? Аргентайн, ты ей сказал…

 — Да, я ей сказал, — кивнул я, злобно радуясь выражению его лица. Дэрику хотелось врезать мне по физиономии. Это было самое сильное желание за всю его жизнь. Теперь он побывал в моей шкуре.

 — Вот почему она ополчилась на меня.

 — Да плевать она хотела на это.

 Недоверие пробилось сквозь его бешенство:

 — Ты врешь. Ты сказал ей, и она ненавидит меня.

 — Да. Это правда, я сказал. — Наконец я признался — больше себе, чем ему. — Но ей и вправду все равно. Не все же ханжи. Если Аргентайн и ненавидит тебя теперь, то потому лишь, что ты — ублюдок. А вовсе не потому, что ты — псион.

 Потому что ты псион. — Образ отца захлестнул мозг Дэрика черной ураганной волной: монстр из детского ночного кошмара, навсегда въевшийся, как кислота, в увеличительное стекло его памяти.

 — Кому еще ты рассказал?

 — Никому.

 Выражение его лица изменилось.

 — (Может быть), — сказал его мозг. — (Может быть, еще не поздно.)

 — Даже и не думай об этом, — предупредил я. — Ты не можешь убить меня своими руками. А если попытаешься нанять кого-нибудь, я узнаю. Лучше, чтобы и с Аргентайн ничего не случилось. Просто думай обо мне как о банке с ядом. Взломаешь меня — и вместе со мной потеряешь свой мир.

 Дэрик снова вытер рот дрожащей рукой:

 — Сукин сын! Выродок! Чего ты хочешь — денег?

 — У меня уже есть целая куча.

 — Тогда чего? — Капли слюны сверкнули в воздухе. Я не ответил. Я ведь не привык иметь власть над кем-либо и только начинал понимать это чувство… приятное чувство. Я посмотрел на Дэрика, погружаясь в темное сладкое удовольствие, давая Дэрику ощутить вместе со мной, как легко мне будет раздавить его. Он обращался со мной как с дерьмом. И с Джули, и со всеми, кто подходил к нему слишком близко. Он заражал нашу жизнь, как болезнь. Раздавить его — сделать большую услугу обществу.

 На какое-то мгновение я приподнял свои защитные барьеры, проникая в его мозг, желая насладиться страхом, который, должно быть, выедает сейчас его кишки.

 Страх Дэрика влился в мои мысли — тошнотворный, ослепляющий, мучительный. Я снова выплюнул его, тряхнув головой.

 — Я хочу… — тут я сглотнул слюну, — я хочу, чтобы ты прекратил работать сводником. Если ты когда-нибудь приведешь Страйгеру выродка на обработку, тебе конец. Это все. — Я повернулся и пошел к выходу.

 — Нет. — Его пальцы, точно наручник, сомкнулись на моем запястье. — Это не все. Не может быть все. Ты не можешь сказать мне, что ты знаешь, а потом сказать, что ничего не хочешь.