— Подождите, — сказал я, поднимая руку.

 Харон заграбастал ее своей лапой — той, которая была по-настоящему мертвой. Посмотрел на мою ладонь, покрытую отслаивающейся пленкой пластыря, на пальцы, скрючившиеся, как члены зародыша, когда его клешня тисками сдавила лишь наполовину зажившую ладонь.

 — Да… — сказал Харон, глядя прямо мне в глаза, — тебе следует бояться. Я знаю, что ты вступил в связь с моей женой. — Тиски завинтились еще крепче, когда я попытался выдернуть руку… когда он представил, как я дотрагиваюсь до тела Ласуль, ласкаю ее. — Я впустил тебя в свой мир, доверял тебе, а ты воспользовался своим мозгом, чтобы ее обольстить…

 Я сжал зубы. Попытки извиниться, объяснить или отрицать ни к чему хорошему не приведут. Его ярость и ненависть зашли слишком глубоко. Харон ненавидел псионов почти так же, как Страйгер, но у Харона была причина. «Я спас ей жизнь!». Хватка немного ослабла. Я отвел взгляд лишь на секунду, но мне этого хватило, чтобы просканировать… Брэди? Он наблюдал за нами, как ученый, изучающий насекомых, но выражение его лица было всего лишь маской. Харону рассказал о нас не Брэди; Брэди мог потерять слишком много. Дэрик? Дэрик выглядел так, словно его зажаривали на медленном огне — в агонии, в экстазе. Но ему тоже было много что терять. Джиро? Джиро уставился на руку отчима, сжимающую мою; но он ничего не видел: его душил страх за маму, за себя самого.

 — Кто?.. — невольно прошептал я.

 — Моя жена разговаривает во сне, — сказал Харон, и его неумолимая ненависть снова сдавила мою ладонь. Он слышал, как она звала меня по имени. Но этого ему было недостаточно. Все только начиналось…

 Я выругался про себя, но не только из-за боли. Он использовал свою клешню ту самую, которая держала меня сейчас, чтобы вытащить из Ласуль правду, а потом сотворил то же с ее маленькой девочкой…

 — Где она? Что вы сделали…

 — Отослал ее обратно в Эльдорадо.

 Талиту тоже. Их обеих нет. Я взглянул на Джиро и вдруг понял, отчего у него такой вид.

 — Вы — сволочь, — пробормотал я, часто-часто заморгав.

 — Вини себя, — сказал Харон. — Ты еще не труп единственно потому, что ты сделал свою работу. Брэди. — Глаза Харона поймали, как охотник ловит дичь, шефа безопасности, который допустил, чтобы это произошло. — Я хочу, чтобы он исчез — отсюда, из моей жизни, из моей сети, с планеты. К завтрашнему утру.

 Взгляд Харона красноречиво говорил Брэди, что он не собирается забывать ничего из вышеперечисленного.

 Брэди, по своему обыкновению, кивнул с каменным спокойствием; его черный немигающий взгляд уперся в меня.

 — Да, сэр. Но сначала я хочу услышать то, что он собирался нам рассказать.

 Пасть Харона уже открылась было, чтобы запротестовать. Я мельком взглянул в напряженное лицо Дэрика, который едва сдерживал нервный тик.

 — Это о леди Элнер, — сказал я, прежде чем Харон успел меня прервать, — и джентльмене Дэрике.

 Теперь я заполучил внимание Харона, и вдруг мне смертельно захотелось сказать ему, что наемным убийцам нужен был его сын. Сдерживаться я больше не мог. Ощущение измены и панический страх Дэрика взорвались в моей голове, когда он осознал смысл слов, когда подумал, что я собираюсь рассказать то, что разрушит его жизнь.

 — Почему ты не спрашиваешь Кота о Джули, папа? — выпалил он.