Я меня отвисла челюсть. Дэрик со зловещим торжеством улыбнулся мне, когда Харон посмотрел вниз, на мою ладонь, все еще зажатую в тисках его собственной, и представил свою дочь, жену, меня — запертых всех вместе внутри его мозга… Он стиснул кулак.

 И в этот момент я бы все ему рассказал о Дэрике: извращения, наркотики, изуродованные люди, псион — все. Но звериный крик, вырвавшийся из моего горла, не оставил места словам.

 Харон, наконец, выпустил мою руку. Я едва почувствовал, как он вырвал изумрудную серьгу из моего уха.

 — Я передумал, — сказал Харон Брэди. — Я хочу, чтобы вы убили его.

 Я поднял голову, чувствуя, как его кровавые слова заливают меня, и перестал дышать.

 Брэди довольно долго не отвечал. Но, наконец, произнес:

 — Нет, сэр. Вы не хотите, чтобы я это сделал.

 Харон нахмурился; он оглядел присутствующих, меня.

 — Я сказал: я хочу, чтобы выродок был убит. Позаботьтесь о нем сейчас же.

 — Нет, сэр, — снова сказал Брэди. — Разрешите использовать его по моему усмотрению.

 — Дьявол!!! — заорал Харон. — Вы исполняете мои приказы!

 — Да, сэр… — Брэди медленно пересекал комнату, направляясь ко мне. — Но он прошел комплексную регистрацию как гражданин. Это значит, что я не могу гарантировать, что затруднительное положение вашей семьи не станет достоянием гласности.

 Харон выпрямился, его клешни сжались, когда он и Брэди впились друг в друга взглядами. Но именно Харон не выдержал первым.

 Брэди подтолкнул меня к дверям и приглушенно пробурчал:

 — Не спорь. Пропадешь.

 Я с облегчением повиновался.

 — Ну, хорошо, — сказал Брэди, когда флайер, доставивший меня в поместье, унес нас из замка. — Теперь рассказывай.

 Наблюдая, как долина Та Мингов заваливается куда-то вниз и вбок, я боролся с головокружением, стараясь отцентровать мозг настолько, чтобы быть в состоянии ответить. Я посмотрел прямо в тусклые мертвые глаза Брэди. Двое легионеров, конвоировавших меня в поместье, теперь сидели с безразличными лицами напротив нас. Брэди сделал движение, и мы оказались отгорожены от легионеров какой-то невидимой перегородкой; они не могли нас слышать.

 — Почему вы не убили меня сразу? — спросил я.

 Брэди уставился в ночь.

 — Ты не передал мне свою информацию.

 Брэди не шутил. Я в ужасе вытаращился на него. Мне стало плохо.

 — Мне нечего сказать вам, — сказал я, прижал ладонь к животу и почувствовал, что моя кожа становится теплой и влажной — из раны сочилась свежая кровь. — Вам обоим.

 Желание разгласить Дэрикову тайну умерло во мне, как только я понял, что произошло бы, если б я открыл Харону правду. Никто и ничто не помогло бы мне выбраться из комнаты живым. Может, мне даже нужно радоваться, что Харон раздавил мою ладонь.

 — Тебе не терпелось поднять меня среди ночи, — пролаял Брэди, как будто между нами не произошло ничего такого, что заставило бы меня передумать. — По какому поводу?

 — Выясняйте сами. Вы мне больше не хозяин.

 — Ты чувствуешь себя оскорбленным? — спросил Брэди. Омерзение отливало его слова из свинца. — Полным идиотом? Да, тебе следует так думать.

 Перед моими глазами возник образ Ласуль.

 — Ее правда нет? — у меня болезненно сжалось горло.