— Прости, — пробормотал я. — Я думал, что пытаюсь помочь.

 Аргентайн скорчила едкую гримасу:

 — Я никогда не чувствовала себя так дерьмово. И все из-за тебя. Ты ведешь себя так, словно все просто и ясно. Играешь в свои умственные игры, чтобы разбить мою жизнь, а потом приходишь сюда да еще хочешь рассказать мне, как тебе плохо. Коли все так легко, тогда почему ты не отираешься вокруг Ласуль Та Минг? Как тебе сегодняшняя ночка, ты, остроносый хрен? Чертовски легко жить на свете, да?

 Я встал, пошатываясь.

 — (Прости), — подумал я, глядя на Аргентайн и осторожно вкладывая мысль ей в голову, потому что я не мог доверить себе выговорить слова вслух… потому что слова могли значить все, кроме правды… или не значить ничего.

 Аргентайн зажала ладонями голову, глаза ее потемнели. Я пошел прочь — так быстро, как мог, не спотыкаясь и не шатаясь. Пустая танцплощадка показалась мне бесконечной. Молчание за моей спиной — тоже. Ведущий к выходу коридор был таким же черным, как и мое настроение, — к тому моменту, когда я дошел до двери. Я пнул ее ногой и выкарабкался — ступенька за ступенькой — в серую предрассветную мглу. Даже улица была пустынна.

 — Кот, — голос Аргентайн окликнул меня посередине улицы. — Я обернулся. — Куда ты? У тебя есть где остановиться?

 — Возьму номер, — пожав плечами, ответил я. Меня уже ничто не беспокоило. Почему Аргентайн это волнует?

 Она сжала губы:

 — Ты можешь остаться, если хочешь. Я пристально посмотрел на нее:

 — Почему?

 Эхо легкого тонкого смеха улетело в утреннюю пустоту:

 — Страдание любит компанию.

 Глава 26

 — Итак, — сказал Мика, кладя на стол металлические локти. Мы сидели в клубе. Только-только наступил полдень. Мика пришел в клуб мрачнее тучи, всполошив вышибал. Я не спросил его, что он делал прошлой ночью, а просто рассказал ему — столько, сколько ему нужно было знать, — как провел ночь я.

 — Говоришь, Мертвый Глаз объявил Дэрика Та Минга номером первым? И что леди Элнер даже не внесена в список? — Голова Мики качалась из стороны в сторону, точно на пружине. — Это настоящий укус в задницу. — Он фыркнул.

 — Да. В мою задницу. — Я наблюдал, как пальцы моей здоровой руки неторопливо — один за другим — стучат по столу, и считал удары какой-то резервной зоной мозга. Я сжал пальцы в кулак, а кулак зажал между коленями. — Центавр не вытащит из меня зубы до тех пор, пока я не расскажу, кто хочет прихлопнуть Дэрика и почему. У меня есть для тебя кое-какая информация по счетам. Сможешь сделать из нее гербарий?

 — Вероятно. Дай список. Посмотрим, что вылезет. Я передал ему список. Мне было очень трудно припомнить все номера, хотя я и знал, что они должны были отпечататься в моем мозгу, как раскаленное клеймо.

 — Что с тобой? — помрачнев еще больше, спросил Мика, засовывая сканер обратно в дупло защитного костюма. — Ты выглядишь куском собачьего дерьма.

 — Ты бы тоже так выглядел после двух часов сна, — сказал я слегка раздраженно. Мое тело проснулось по внутреннему звонку, раздавшемуся, когда настало время идти на работу к Элнер. Память не допустит чтобы я спал.

 — Твоя любовь все ночи напролет не дает тебе спать? Ты б лучше сказал ей…

 — Уже нет.

 — Охо-хо… — сказал Мика и облегченно кивнул.