Он привстал с кровати и уже замахнулся на меня кулаком. Я задержал и отвел в сторону его руку. Рука задрожала, и Джиро повалился на постель.

 Я как мог ласковее дотронулся пальцами до его побитого, в синяках, лица. Мальчик вздрогнул.

 — Ты счастливо отделался. И сколько молодцев тебя били?

 Джиро покраснел опять.

 — Только один.

 — Тебе повезло и в этом.

 — Я попробовал использовать приемы тайчи, нo что-то у меня не получилось.

 — А защиты на тебе не было?

 — Я забыл включить ее.

 — И как далеко в галактику ты рассчитываешь уйти вот так, сам по себе, если не можешь даже до клуба добраться без того, чтобы тебя не избили и начисто не обокрали?

 — У меня есть кредитный счет. — Джиро поднял руку — браслет исчез. Он застыл с немигающим взглядом, словно обнаружив вдруг, что у него пропала рука. Не веря своим глазам, он с шумом втянул в себя воздух, взвизгнул, как щенок, на которого неосторожно наступили, и опустил руку.

 — О! Нет… — Он стал лихорадочно ощупывать карманы. — Она была в моей куртке, он забрал мою куртку, она пропала! Ручной работы гобеленовый мешочек, который подарила ему Элнер, и в нем — голограмма: Джиро вместе со своими родителями. Картинка в его уме была такая четкая, что я тоже мог ее видеть. Мальчик как-то обмяк весь, сгорбился и крепко зажал ладони в коленях. У него потекло из носа, он всхлипывал, заглатывая слезы. — Черт. Черт. Черт.

 Я сел на кровать и обнял его.

 — Джиро… — Я замолчал, ожидая, пока он успокоится. Через минуту, слегка коснувшись синяка на его щеке, я начал снова: — Вот что значит быть самому по себе да еще ребенку. Я всегда — сколько себя помню — был сам по себе. У меня в детстве дела редко шли лучше.

 — Хуже быть не может, — угрюмо сказал Джиро.

 — Иногда бывало гораздо хуже.

 Мальчик поднял голову. Я отвел взгляд от вопросительно смотрящих на меня глаз.

 — Но я ненавижу Харона! Ты не знаешь, какой он…

 — Знаю, — вздохнул я, посмотрев на свою перевязанную ладонь. — Никто не говорит, что ты не страдаешь или что у тебя нет причины страдать. Никто не говорит, что ты не чувствуешь себя так одиноко, как никто никогда себя не чувствовал. Харон — ублюдок, и он сотворил с нами обоими такое, чего мы никогда не забудем. — Тут и у меня, и у Джиро всплыл в памяти образ его мамы. — Но ты — Та Минг. И ты еще очень молод. А это значит, что ты, вероятно, получишь все, что хочешь, — раньше или позже. Твоя мама жива, сестра тоже. Харон переживет случившееся. И в один прекрасный день вы снова будете вместе. И ты вырастешь, сам станешь членом правления, а возможно, что и членом Конгресса. Харон уже не будет управлять твоей жизнью. И тогда ты сможешь заставить его заплатить за все, если, конечно, ты именно этого хочешь.

 — Но ведь ждать так долго! — Джиро отодвинулся от меня и недовольно-возмущенно распрямил плечи. — Как же мне выдержать такое, годы и годы!

 — Как я выдерживал. День за днем.

 — Ты — не я! Ерунда какая! Это плохой ответ! — Слепое упрямство отразилось на его лице и в мозгу.

 Я потер зудящую щеку. Чего ты от меня хочешь? Если б я имел ответы на все вопросы, ты думаешь, сидел бы я здесь вот так?..

 — Послушай, твоя мама сказала, что ты большую часть времени проводишь в школе, верно? Ну вот, значит тебе не придется много времени проводить с Хароном.