— Это невозможно, — наконец сказал он.

 Но его слова не означали, что Брэди не поверил. Просто он не видел способа остановить дерегуляцию. Брэди медленно развернулся вместе с креслом ко мне спиной и задумчиво смотрел на комплекс Центавра — символ империи. Даже если Центавр и изменит вдруг точку зрения относительно дерегуляции, то, как считал Брэди, Центавру все равно не удастся заручиться поддержкой большинства, убедить випов голосовать «против» только ради спасения жизни Дэрика Та Мин-га. Они могли бы спасти Дэрика, начисто изменив его идентификационные параметры и отослав куда-нибудь в глухое место, но результат останется прежним: они точно так же потеряют его право голоса в Конгрессе и в правлении. Поэтому, даже если он и выживет, пользы от него никакой — что от мертвого, что от живого.

 — Может и нет, — сказал я.

 Брэди развернулся на сто восемьдесят градусов.

 — Объясни.

 — Страйгер. Думаю, что ключ — Страйгер. Кажется, я нашел способ подмочить его репутацию. Если он будет дискредитирован, то, я думаю, дерегуляция провалится вместе с ним.

 — Страйгер? — задумавшись, переспросил Брэди. Его глаза остекленели, когда он вызвал данные и прокручивал их в уме снова и снова. После внушительной паузы он произнес: — Центавр поддерживает Страйгера в его претензиях на вакансию в Совете и в лоббировании дерегуляции. — Брэди думал, что сообщает мне что-то новенькое.

 — Знаю, — сказал я.

 Вдруг охватившая его паранойя перешла в раздражение прежде, чем Брэди успел понять, что же он чувствует.

 — И Центавр — не единственная корпорация, вовлеченная в это дело.

 — Знаю.

 Брэди забарабанил пальцами по столу.

 — Какие у тебя есть основания считать Страйгера уязвимым?

 — Да у любого можно найти уязвимое место. — Я опустил глаза. — Он ненавидит псионов.

 На мгновение Брэди по-настоящему удивился:

 — И как же этот факт может стать для него причиной каких-либо неприятностей?

 Брэди имел в виду, что многие из тех, кто находился у власти, ненавидели псионов.

 — Потому что он творит с выродками такое, о чем вы, твердолобые, только мечтаете, — спокойно сказал я.

 Брэди выпрямился и, открыв рот, молча смотрел на меня. К этому моменту он уже знал достаточно, чтобы не терять времени, спрашивая очевидные вещи.

 — Что ты собираешься делать? — проворчал он.

 — Это мое дело.

 — Я не могу разрешить.

 — Дэрик будет в курсе всего. Он мне поможет. Если Центавр хочет, чтобы он жил, вы должны мне доверять. Оставьте меня в покое, и я сделаю то, что нужно.

 — И что ты с этого получаешь?

 — Ваши деньги.

 Брэди снова навалился грудью на стол, крепко сцепив пальцы в замок.

 — Что еще?

 — Вам не понять… Когда знаешь, что Страйгер не будет работать на Человечество… — Брэди, конечно, не понял, но значения это не имело. — Вы говорили, что Страйгер — фанатик, а может быть, даже и сумасшедший. Поэтому он будет играть исключительно в свою игру.

 — Да, — согласился Брэди. — Но это только мое мнение. Мне все равно надо оговорить дело с бортом. Центавр очень много потеряет, если дерегуляция провалится. Если борт не согласится, то мой долг — остановить тебя.

 Я промолчал.

 Легионеры доставили меня обратно в город и отпустили за ватерлинию.