— Соображения высшего порядка, — выдал он пустой ответ, профессиональную ложь политика. Сдерживая любопытство наблюдающего за ним универсума, Дэрик смотрел Мандрагоре прямо в его третий глаз с выверенной, рассчитанной пристальностью, которая говорила о том, что Дэрик знает, как обращаться с Сетью, — но и только. Аргентайн не могла отвести взгляда от экрана. — Я очень тесно сотрудничал с Соджонером Страйгером, являясь агентом Центавра в делах, связанных с дерегуляцией. Мне стало ясно, что он опасно нестабилен. Но, принимая во внимание его огромную популярность в народе, я почти не сомневался, что именно он будет избран в Совет Безопасности. Когда я понял, что может случиться, я почувствовал необходимость остановить его. Я знал, что при его авторитете в народных массах для того, чтобы эффективно предотвратить премьеру этого травестийного шоу, этой пародии, потребуются неортодоксальные средства. И я пошел таким путем.

 — А что жертва? — спросил Мандрагора. — Я сам брал у него интервью, когда он спас нескольких человек при попытке покушения на леди Элнер Лайрон Та Минг. Он был ее помощником; она была осведомлена о том, что вы делали?

 — Она абсолютно ничего не знала. — Дэрик едва сдержал гримасу. — Я познакомился с ним потому, что в тот вечер он спас жизнь и мне тоже. Он согласился сыграть перед Страйгером роль жертвы из-за собственного отношения к Страйгеру и его фанатизму. С его стороны это был мужественный поступок, и бедный парнишка жестоко пострадал за свои принципы. Сейчас он уединился и не хочет, чтобы его беспокоили. — Я выругался, отыскивая ядовитую улыбку, которая, я знал, скрывалась за его словами. — Естественно, что он не был посвящен во все детали замысла и выступил лишь в роли, так сказать, наживки.

 — Мерзкий извращенец, — пробормотал я.

 Аргентайн нахмурилась:

 — Он покрывает тебя. Берет на себя всю вину. Как ты этого не видишь? Он защищает тебя от уголовного наказания. Знаешь ли ты, в какой заднице ты бы засел, если бы не он?

 — Он надувает Харона и набивает себе цену, — устало сказал я, дотрагиваясь до распухшей щеки и вздрагивая от боли. — Пошел он… Пусть делает что хочет. Я свое получил.

 — Он мог бы этого и не делать. У него будут большие неприятности. Ты даже допустить не можешь, что он способен на достойный поступок?

 — Нет, пока он его не совершит. — Я покачал головой, и комната завертелась у меня перед глазами. Аргентайн отвела взгляд.

 — Известно, — говорил Мандрагора, — что Транспорт Центавра выиграл бы в финансовом плане больше, чем все остальные корпорации, поддерживающие дерегуляцию. Вы член этого борта, и все же вы не только дискредитировали Соджонера Страйгера, но и сами проголосовали против дерегуляции. Что заставило вас голосовать в ущерб интересам корпорации?

 — Шантаж, — прошептал я так тихо, что даже Аргентайн не услышала.

 Дэрик слегка распрямил плечи и стоял, теребя манжету.

 — Есть вещи, — с достоинством, какого я не ожидал в нем увидеть, сказал он, — поважнее денег.

 — Например его собственная шкура, — ухмыльнулся Мика и поднял бокал. — За тебя, выродок, — сказал он и выпил одним глотком все содержимое. Потом он сел, потянулся и рывком вытащил себя из подушек, загородив своим телом экран.