Фанетта сердито посмотрела на подружку. Все засмеялись. С цветами в одной руке и уздечкой в другой, Ангерран с нежностью посмотрел на Альгонду:

— Проводишь меня? И по дороге расскажешь все новости.

Мгновение Альгонда колебалась, но все же пошла за ним следом. Девушки остались у дороги.

— И когда же это случится?

— Что?

— Ваша свадьба.

— Думаю, скоро. Как только барон даст свое благословение.

Ангерран покачал головой и сказал со вздохом:

— Матье и так долго тянул… Я бы на его месте… Но твое счастье важнее всего, а ведь ты его любишь.

— Перестань подтрунивать надо мной! Ты говоришь так, словно господин может жениться на служанке!

— Господин, разумеется, нет, а вот я…

Она передернула плечами.

— Снова старая песня… Я смотрю, тебя это по-прежнему мучает.

Он выбрал на дороге самый крупный булыжник и саданул по нему ногой.

— Знать бы, какая кровь течет в моих жилах! Тогда все, наверное, было бы по-другому!

— Спроси у матери, если это для тебя так важно, потому что для меня, Ангерран, это не имеет никакого значения. Ты куда больше похож на принца, чем на мальчика с фермы. Чего тебе бояться? Что госпожа Сидония в свое время крутила шашни с садовником?

— Я бы предпочел мэтра Жаниса…

Альгонда не сдержала смешка.

— Правда, Альгонда. Я никогда не оскорблю мать, сказав это вслух, но я прекрасно понимаю, что отец моего брата не может быть моим отцом. Мы с ним похожи, как кошка с собакой. И потом, любой скажет, что я не Сассенаж. Я мечтаю о приключениях, о далеких странах, особенно с того времени, как служу у Эймара де Гроле. Управлять усадьбами, устраивать праздники, преклонять колено перед сувереном… У меня даже мысль о такой жизни вызывает отвращение.

Альгонда задумалась. Сказать — означало бы испортить сюрприз, но не сказать…

— Боюсь, барон с твоей матерью готовят тебе иную участь…

Он вздрогнул и пристально посмотрел на нее.

— Говори!

— И ты в нужный момент сваляешь дурака?

— Разве это не мое любимое занятие?

— Ля Рошетт. Усадьбу приводят в порядок. Для тебя.

Ангерран нахмурился.

— Значит, я прав. Если бы я был законнорожденным, разве сделали бы мне такой подарок?

— Не знаю, но барон любит тебя как сына, этого вполне достаточно.

Они дошли до подъемной решетки, за которой виднелось караульное помещение, и замолчали. Пока они шли от внешнего двора до входа в донжон, к ним то и дело подходила челядь, чтобы поздороваться с юношей.

С Матье они столкнулись у лестницы — они уже собирались подняться, а он подошел к лестнице с большой ивовой корзиной с хлебами для мэтра Жаниса.

— Вечно ты переходишь мне дорогу! — радостно окликнул Ангеррана сын хлебодара.

Ангерран с улыбкой обернулся.

— Надеюсь, так будет и впредь, только бы мы с тобой почаще виделись! — сказал он доверительным тоном, упраздняя всякую дистанцию между господином и слугой.

Глава 24

Ги де Бланшфор смахнул пот со своего высокого и широкого лба, изнуренный жаром, который никак не хотел проходить. Великий приор Оверни, которому была поручена охрана принца Джема, покинул постель с первыми проблесками зари. Всю ночь он не сомкнул глаз из-за зубной боли. На этот раз он решился: днем вызовет зубодера и тот избавит его от зуба, из-за которого нарывала десна. Нужно было сделать это еще вчера, но приезд посыльного отвлек его. Послание было коротким: король умирает, ему осталось жить несколько часов. И возможно, в момент, когда это письмо будет прочитано, писал ему адресант, государь отойдет в мир иной.