Однако в сложившейся ситуации смерть Людовика XI ничего не изменит.

До сегодняшнего дня Ги де Бланшфор говорил Джему, что только королевский недуг препятствует их встрече. Какие доводы он приведет, когда принц потребует организовать ему аудиенцию у наследника, дофина Карла? Или у его сестры, Анны де Божё, которую покойный Людовик XI назначил регентшей при младшем брате до совершеннолетия последнего? С христианскими монархами госпитальеры вели двойную игру. Никто из царствующих особ не знал, что Баязид заплатил госпитальерам огромные деньги за пленение своего брата. Они полагали, что Джем — свободный человек, живущий в изгнании. Они полагали, что он добровольно отрекся от трона Османской империи и живет под защитой госпитальеров, поскольку опасается за свою жизнь. Здесь, в комтурстве  Поэ-Лаваль, вместе с принцем квартировала армия в три сотни вооруженных до зубов янычар. До некоторых пор поводов для беспокойства не было, но несколько дней назад Ги де Бланшфор узнал, что турки чем-то встревожены. Рано или поздно правда откроется, и тогда не только Джем захочет жестоко отомстить за свою попранную честь — найдется немало авантюристов, которые возжелают заполучить принца, чтобы иметь привилегии, которыми ныне пользуется орден.

У Ги де Бланшфора не было выбора. Янычар нужно разоружить, и как можно скорее. Время галантных поклонов прошло. Сегодня же во все стороны разъедутся гонцы с приказом другим приорам безотлагательно собрать восемь сотен вооруженных мужчин. Вторым шагом будет запрет на посещение резиденции, где приор проживал с начала лета, вопреки правилам своего ордена. Эта вынужденная мера была ему не по душе, но вокруг стали поговаривать, что герцог Савойский вынашивает планы похищения принца Джема. Турецкий принц и герцог прониклись друг к другу симпатией за время их случайной встречи. Ги де Бланшфора это не насторожило, но Джем, который, вероятнее всего, уже догадывался о подлинных намерениях своих «стражей», чуть не ускользнул от них. Если добавить к этому тот факт, что Баязид заплатил за смерть младшего брата, дабы не тратиться больше на его содержание, у Ги де Бланшфора были веские основания собрать армию.

Пятидесятилетний великий приор Оверни, самый старший член ордена, был еще на удивление крепок. Высокий, мускулистый, с умным усталым лицом, он обладал даром легко подчинять себе людей и умело этим пользовался. Однако ему в конце концов надоело юлить и притворяться. Машинально он пригладил бородку «клином», на восточный манер, потом залпом выпил кубок ореховой настойки. Налил себе еще глоток, но поставил кубок на стол рядом с письмом, которое никак не мог закончить, — боль и раздражение мешали сосредоточиться.

Со стены, лишенной всяких украшений, распятый Христос благословлял его, бросая на него рассеянный взгляд умирающего. Его комната, слишком большая и слишком пустая — вся меблировка состояла из письменного стола, двух неудобных курульных кресел , скамьи и сундука — своим аскетичным убранством не отличалась от комнат остальных госпитальеров, проживавших на этом же этаже. Джем со своими женами, компаньонами и слугами жил этажом ниже в окружении роскошных вещей и восточной мебели, которую перевозили за ним с места на место. Контраст был разительным. Но Ги де Бланшфора это больше не заботило.

Он встал из-за стола и открыл окно, выходящее на близлежащие горы. Больше, чем когда-либо, он нуждался в глотке горного воздуха. До него донесся звон колокольчика. Всмотревшись, он увидел на склоне горы Пое стадо овец. Аромат чабера и других трав, принесенный теплым ветром, ласкал его ноздри. Он вздохнул, ощутив умиротворение. Испытывая к принцу некое подобие симпатии, он не одобрял его образа жизни — вероятно, это следствие ненависти, которую приор всегда испытывал к мусульманам. Однако великий приор был вынужден признать, что принц Джем, в отличие от своего жестокого отца, был намного образованнее и умнее многих его приспешников.