— Расслабился, да? Утешился? Доволен и счастлив? — сказал ворон. — Надеюсь, ты учитываешь тот факт, что наш верзила-знакомец может попытаться убить тебя и забрать все добро, не дожидаясь завтрашнего утра?

 Слова птицы ворона нарушили безмятежность Солдата.

 — О чем ты?

 — Подумай головой. Что ты о нем знаешь? Да ничего. А если он пристукнул и съел сотню несчастных путников? И ты веришь ему на слово?

 Солдат покосился на гиганта, сидящего по другую сторону костра. Казалось, тот не обратил на болтовню ворона ни малейшего внимания. Наверное, птица говорила слишком быстро для полуграмотного вина, а непонятные слова гигант из Хуккарры просто игнорировал — отворачивался и напевал себе под нос или рассеянно смотрел в пространство. Глаза Глокка были пусты и лишены всякого выражения.

 — Слушай, птица. Я знаю многих хуккарранских полугигантов… ладно, одного или двух… И они всегда казались мне слишком глупыми, чтобы лукавить. Даже мои ножны не считают это существо достойным песни-предупреждения.

 — Непременно найдется выродок, не похожий на остальных. Я не утверждаю, что он опасен. Просто не исключаю такой возможности. Этот тип выглядит пронырой. Только глянь, какие у него суетливые пальцы.

 На другой стороне костра Глокк зевнул, демонстрируя Солдату длинный ряд крепких квадратных зубов.

 — Притомился? — спросил Солдат. — Спи, если хочешь. Я покараулю.

 — Не надо. Здесь не плохо. Плохо в болоте. Ты спать. И я спать. И птица спать. Так лучше.

 — Ладно, как скажешь, — ответил Солдат. Его подозрения начали укрепляться.

 Человек и гигант улеглись по разные стороны костра. Ворон устроился на бревне. Все продолжали бодрствовать, по меньшей мере, пару часов. Гигант поглядывал на рыцаря, а рыцарь — на вина, пока, наконец, Солдатом не овладела дремота. Его разбудило пение ножен, а в следующий момент ему показалось, что кто-то поспешно удрал в кусты.

 Солдат сел, сжимая меч в руке.

 Глокк стоял по другую сторону огня, замерев в неудобной позе.

 — Чем это ты занимаешься? — проворчал Солдат.

 — Пошел за бревном, — ответил гигант. — Для огня.

 — Что там шевелилось? Я заметил какое-то движение, когда проснулся.

 — Моя думать, это быть дикий кот. Пришел красть еду.

 — И в костре нет полена — только угли.

 — Моя еще не ходить. Идти сейчас.

 Солдат пристально наблюдал за Глокком. Тот выпрямился и подошел к поленнице. Он выбрал огромный сук толщиной с человеческую ногу. Сук был слишком велик для костра, и гигант разломил его о бедро. Ни один человек, даже самый сильный, не сумел бы повторить этот подвиг. Глокк взял сук за один конец, как дубинку, и направился обратно к костру — и к Солдату.

 — Давай, — проворчал Солдат, — брось его.

 Гигант стоял на месте, всем своим видом давая понять, что у него не было иных целей, кроме забот о нуждах лагеря. Он остолбенело заморгал, но дубинки из рук не выпустил; меж тем этот сук мог расколоть голову Солдата с необычайной легкостью. В конце концов, он все же подался вперед и швырнул полено в костер. Взметнулись искры, и огонь вновь разгорелся. Глокк по-прежнему стоял на ногах, поглядывая на Солдата. Затем сел и принялся ворошить палкой в костре.

 — Что я тебе говорил? Изобретательный дьявол, да? — затрещал ворон.