Ее глаза снова подернулись голубизной.

— Я делаю это из любви к тебе, мой бедный безгубый сын. Я — твоя мать.

Я ни слова не сказал Патроклу, когда вернулся к нему, просто взвалил на плечи свою часть поклажи и зашагал во дворец. Он же, как всегда, подстраиваясь под мое настроение, не стал задавать вопросов. Или, может быть, он уже знал то, что наверняка знал Ликомед, когда мы прошли через ворота во внутренний двор. Он ждал нас там, сжавшийся, побежденный.

— Я получил послание от Фетиды.

— Тогда ты знаешь, что мы должны сделать.

— Да.

Моя жена сидела у окна, когда я вошел в ее комнату. Она повернула голову на звук открывшейся двери и распахнула мне объятия, сладко улыбаясь. Я поцеловал ее в щеку и устремил взгляд в окно, на гавань и городок внизу.

— И это все, что ты припас для меня? — спросила она, но без возмущения: Деидамия никогда не выходила из себя.

— Тебе ведь известно то, что известно всем, — вздохнул я.

— Ты должен надеть женское платье и прятаться в отцовском гареме, — кивнула она. — Но только когда у нас гости, а это будет нечасто.

Ставень под моей рукой раскололся в щепки, настолько велика была моя мука.

— Как я смогу это сделать, Деидамия? Какое унижение! Какая удачная месть! Эта дрянь насмехается над моим мужским естеством!

Моя жена вздрогнула и сделала правой рукой знак, отгоняющий дурной глаз.

— Ахилл, не гневи ее больше! Она — богиня! Говори о ней с уважением.

— Никогда! — процедил я сквозь зубы. — Она не уважает во мне мужчину. Меня поднимут на смех!

На этот раз она пожала плечами:

— В этом нет ничего смешного.

Глава десятая,

рассказанная Одиссеем

Ветра и течения всегда больше благоприятствовали путешественникам, чем длинные, извилистые сухопутные дороги, поэтому мы отправились в Иолк по морю, прижимаясь к берегу. Когда мы вошли в гавань, я стоял на палубе вместе с Аяксом; это было мое первое путешествие в земли мирмидонян, и Иолк показался мне очень красивым — хрустальный город, сверкающий на зимнем солнце. Никаких стен. Позади дворца высилась гора Пелион, укутанная в чистый белый снег. Поплотнее запахивая меховую накидку, я подышал себе на руки и искоса посмотрел на Аякса.

— Хочешь сойти на берег первым, мой колосс?

Он спокойно кивнул — игра слов была ему непонятна. Он перекинул массивную ногу за поручень, нащупал верхнюю петлю веревочной лестницы и быстро спустился. Одет он был так же, как тогда, когда я увидел его в Микенском дворце, — в набедренную повязку. На его безупречной коже не было никаких признаков переохлаждения. Я позволил ему спуститься на берег, а потом прокричал вниз, чтобы он раздобыл нам какое-нибудь средство передвижения. Хорошо известный в Иолке, он получит возможность выбрать что-нибудь приличное.

Нестор был занят, пакуя свои пожитки в тайник на кормовой палубе.

— Аякс пошел найти нам повозку. Ты готов спуститься на берег или предпочтешь подождать меня здесь? — лукаво поинтересовался я. Сердить Нестора было забавно.

— С чего это ты взял, будто я такой дряхлый? — отрезал он, вскакивая на ноги. — Конечно же, я спущусь на берег.

Все еще бормоча себе под нос, он сердито вышел на палубу. Нетерпеливо оттолкнув руку матроса, который хотел ему помочь, он спустился по лестнице легко, словно мальчишка. Смешной старикан.

Пелей лично приветствовал нас в своем доме. Когда я был юношей, а он мужем в расцвете сил, мы часто встречались, но это было давно. С тех пор он состарился, но сохранил прямую, гордую осанку.