Но она это знала. С тех пор, как поклялась. Она знала риск своей службы. Она стала мерзостью ради богини, и она должна была слушаться ее воли.

— Все так не кончится, Холлис, — сказал Пророк. — У тебя есть задание, да. Одно. Тебе дала его мать у алтаря. Помнишь ее слова, Холлис? Помнишь?

Голос матери возник в голове. Холлис не помнила ее лица, но тот голос… она не могла его забыть.

«Ты научишься образу жизни Ордена. И станешь сильнее, опаснее всех ведьм и захваченных тенью на нашей земле. А потом, моя милая девочка, ты отомстишь за отца и брата…».

Холлис глядела на Пророка, голос матери крутился в голове.

— Держись, Холлис, — Пророк медленно отодвинул ее скорпиону, и яд уже не целился между его глаз. — Держись за мою руку. Времени мало.

Она слышала, как замок щелкнул, цепи упали. Ей оставался миг для решения.

Жизнь или смерть.

Сейчас или никогда.

«Ты убьешь пленника, — в голове был голос ду Мареллуса, — и умрешь с честью, как подобает дочери святого Эвандера».

Но за его голосом было эхо последних слов ее матери:

«И убьешь Ведьму-королеву».

Холлис сжала руку Пророка, подняла его на ноги и повернулась к двери.

— Сейчас, — выдохнул Пророк.

Холлис ударила по двери изо всех сил. Она распахнулась, врезалась во что-то так, что дрожь кареты передалась ее телу. Крик взорвался в воздухе и пропал. Дверь широко открылась, показывая отличный вид на Перрины.

— Вперед! — крикнул Пророк.

Холлис бросилась, таща пленника с собой. Он был прав — выступ был узким, и ее первые несколько шагов чуть не сбросили ее за тем, кого она сбила. Она не посмела смотреть вниз и проверять тело.

И если Пророк был прав, если у ведьмы была Дикая тень, она не была бы мертва. Дикарей нельзя было убить одним падением. Ведьма выберется, и быстро.

Они смогли напасть неожиданно. Тот, кто напал, не ожидал, что в коробке была венатрикс. Ее тень была подавлена, у нее не было доступа к ее силам или теневому зрению. Пока у них была только неожиданность. Еще на пару мгновений.

— Направо! — прошипел Пророк, и Холлис не замирала. Она повернула направо прочь от коней, которые застыли в упряжи. Явно от проклятия, засада была продуманной.

Там говорили голоса, но грохот сердца Холлис мешал ей различить слова, только то, что голоса приближались. Она услышала имя, которое не знала, с вопросом в тоне. Может, кто-то гадал, куда делась ведьма, одержимая Дикой тенью.

Мертвые тела лежали на земле за каретой. Красные плащи трепал ветер. Она не посмела смотреть на их лица.

— Доверься мне, — сказал Пророк, и что-то в его голосе заставило ее посмотреть на него. Его дикое волосатое лицо было удивительно четким в ее искаженном от страха зрении под пасмурным небом. — Они идут. Они увидят, что случилось. И побегут за нами через пару секунд. Придется прыгать.

— Что?

Пророк повернул ее к обрыву. Склон, уходящий от дороги, был не таким отвесным, как в паре ярдов от этого места. Но все еще не удалось бы спуститься по нему.

— Нужно прыгать, — сказал Пророк. — Только так можно сбежать от них.

— А потом?

— Не знаю, — он покачал головой, зубы сверкнули в бороде в дикой улыбке. — Дальше прыжка я во сне не видел.