Дикарь увидел, что она сделала. Со звериным ревом он бросился вперед, побежал, его теневая магия гнала его быстрее, чем мог мужчина его роста. Он прыгнул к Холлис.

Она подняла руку. Выстрелила.

Дротик просвистел в воздухе, пролетел мимо его уха.

В дюйме от мишени.

Мужчина спускался дугой, подняв руки, готовый разбить ее череп одним ударом.

Все произошло за миг. Прыжок. Выстрел. Осознание, что ей конец.

А потом ведьмак оказался прижатым к земле слева от нее, красное проклятие пробило его грудь. Он жутко всхлипнул, ладони терзали воздух, тело содрогалось. Он обмяк.

Буря магии вырвалась из его души, его тень высвободилась от жестокой смерти.

Холлис с теневым зрением прикрыла рукой лицо. Она ощущала ярость вырвавшейся тени вокруг себя, бурю гнева и раздражения. Она ощущала, как тень искала проход в нее, чтобы захватить ее.

Но она уже была захвачена. Тень не могла проникнуть в уже захваченное тело. С криком, который слышали только духи, тень понеслась прочь от врагов, искала другого хозяина.

Холлис опустила руку. Она посмотрела на разорванное тело ведьмака, проследила по траектории проклятия до источника.

— Фендрель! — охнула она.

Глава 4

Он стоял у рощи сосен, правая рука все еще была поднята от выстрела. Кровь текла по порезанной ладони и краю ножа в левой руке. Его тень кружила красной бурей, заметной теневому зрению, похожая на путаницу рук с множеством суставов и когтями, терзающими воздух.

Холлис невольно отпрянула. Она еще не видела, чтобы Фендрель так вызывал тень. Она знала, конечно, что у него была Анафема, создающая проклятия. Но это? Это ужасало.

Она вернула смертное зрение. И он вдруг стал Фендрелем снова, высоким, широкоплечим, со светло-каштановыми волосами, падающими на лоб, его глаза пылали боем.

Он подбежал по долине на длинных ногах, сокращая расстояние между ними. Он поймал Холлис за руку, оставив кровь на ее рукаве, и поднял ее на ноги.

— Ты жива! — охнул он, голос был хриплым.

А потом на миг его ладонь оказалась на ее затылке, и лицо Холлис уткнулось в его широкую грудь. Ее нос прижался к колчану, и хоть ей могло показаться, она будто слышала биение его сердца сквозь кожаную броню.

Миг прошел. Он отошел, отпустив ее так быстро, что она пошатнулась. Все мышцы в ее теле хотели действовать, бежать или биться. Она хотела выпустить эмоции и посмотрела на Фендреля.

— Я думала, ты погиб! — прорычала она. Звучало как обвинение. А она не так это задумывала. Это ей приказали умереть, а она не послушалась. Остальные выполнили свои роли, отдали жизни, чтобы Холлис выполнила свое задание.

И она подвела их. Она струсила.

Ее колени чуть не подкосились. Фендрель, казалось, хотел поймать ее за руку, но она отмахнулась и выпрямилась.

— Как ты выжил? — выдохнула она.

— Я гнался за одним из них вдали от остальных, — ответил он. — Я убил его, но когда вернулся…

— О-остальные? — спросила она, горло сжалось.

— Мертвы, — Фендрель опустил голову, стыд оставил морщины у его рта и на лбу. Казалось, она увидела, каким он будет через двадцать лет, если богиня даст ему столько прожить.

Но выражение быстро пропало, сменилось маской, которую Холлис хорошо знала.

— Мы убили пятерых, но это не все. Я не знаю, сколько их там. Нужно идти.

— Это я и хотел сказать.