Но после вдохов без слов Пророк опустил подбородок к груди и взглянул на нее.

— Может, дело в твоем личике, — сказал он. — Может, я держусь за знания, что увижу его снова, строгое и хмурое, через год. Или, может, я просто верю в нечто большее, чем ведьмы, безумные святые и старые писания. Может… — он пошевелил бровями и сверкнул зубами в улыбке. — Может, я видел что-то еще. Но никому не сказал. И это дает мне надежду. Для тебя, для меня и всех нас.

— Что? — во рту Холлис пересохло, горло сдавило. — Что ты видел?

Пророк склонился к ней, уперся скованными ладонями в камень, согнув локти, опустив плечи. Он выглядел как торговка, готовая сплетничать. Холлис невольно склонилась, чтобы услышать его, поймала нефритовый взгляд и замерла.

— Я видел Избранного короля, — сказал он.

— Холлис!

Хотя голос был вдали, Холлис вздрогнула, словно кричали прямо за ней. Она повернулась так резко, что плечо пронзила боль. Ее взгляд упал на вершину склона, и она заметила там силуэт Фендреля, он махал рукой. В другой руке он держал зайцев.

Холлис вскочила на ноги и помахала в ответ левой рукой.

— Идем, — она грубо схватила Пророка за локоть, сняла его со стены. Он был выше нее больше, чем на голову, но ему не хватало сил противостоять, даже если он хотел. — Двигайся, и хватит этого бреда.

— Как скажешь, милая Холлис, — пропел он. Но его голова опустилась, он пошел впереди нее по тропе, в конце которой ждал Фендрель.

* * *

Богиня была к ним благосклонна тем вечером. Во время охоты на ужин Фендрель наткнулся на старую хижину. Ее давно бросили, и она была в половине мили от их дороги. Никто не был против отойти, чтобы поспать с крышей над головой.

Они собирали хворост по пути, и когда добрались до хижины, у них хватало топлива на хороший костер. Фендрель разобрался с зайцами, Холлис развела костер, и вскоре они сидели у огня и готовили кусочки мяса на кончиках своих ножей или, в случае Пророка, на конце длинной прочной ветки. Холлис знала, что не сможет смотреть на зайцев под конец пути. Но пока что она была рада любой еде в животе, так что проглотила свою долю без жалоб.

Когда они доели, Пророк сжался в комок спиной к костру и уснул почти сразу, укутавшись в тонкий плащ. Холлис не дала ему свой плащ. Она не хотела даже смотреть на него, хотя не знала, почему.

Зато она глядела на Фендреля из тени своего капюшона. Он сидел с другой стороны костра, смотрел на огонь, не замечая ее взгляда. О чем он думал, глядя на пламя? Вспоминал то странное видение, которое передал ему Пророк пять ночей назад? Думал о брате? Гвардин. Второй сын герцога Перрина ду Глейва.

Он думал об Избранном короле?

Холлис прикусила губы, втянув их в рот. Может, она сходила с ума от усталости и голода. Она знала, что не стоило верить видениям.

— Думаешь, мы справимся? — вдруг спросила она чуть громче, чем трещал костер.

Но Фендрель посмотрел на нее поверх огня.

— Ты про Ярканд? — он уверенно пожал плечами. — Конечно. Осталось два дня. Вот увидишь.

— Два дня? — казалось, что два года, время тянулось перед ней. Еще два дня в этих горах и с жареными зайцами. Еще два дня размышлений, нападут ли на них ведьмы, как они справятся с подавленными тенями. Холлис утомленно покачала головой. — Почему ты так уверен?

— Потому что мы должны. Мы должны дойти туда, Холлис. Должны выжить, — его глаза были почти стеклянными, сверкая в свете огня. — Нас ждет судьба. Богиня не даст нам умереть, пока мы не выполнили то, что Она на нас возложила.