М а л и н и н. Подождите, пока будет готов протокол.

Ш т у м п е. Протокол?.. Я терпеть не могу протоколов, господа.

Л а р ц е в. Вы подпишете протокол как свидетель.

Ш т у м п е. Свидетель? Господа, есть слова, от которых я бегу как от чумы. Например, «наш великий фюрер», «дранг нах остен», «мировое господство» и «реванш»… Слово «национализация», между нами говоря, тоже не украшает жизнь… Но слово «протокол» безусловно укорачивает ее, как я давно заметил…

Л а р ц е в. Но вы свидетель, придется подписать.

Ш т у м п е. Вот видите, мистер Грейвуд, из-за того, что вы, американский полковник, морочите головы этим советским полковникам, вашим бывшим союзникам, мне, вашему бывшему противнику, приходится подписывать протокол… Как свидетелю… Хороши союзники, которым так быстро понадобились свидетели, и хороши свидетели, которые потребовались таким союзникам!.. Я далек от политики, господа, но хочу на прощание дать вам один совет, мистер Грейвуд, как ваш бывший компаньон….

Г р е й в у д. Я не был вашим компаньоном!

Ш т у м п е. Нет, были, но уже не будете, судя по протоколу, который мне предстоит подписать… История повторяется, мистер Грейвуд. Гитлер полез в Россию, и это кончилось протоколом о капитуляции Германии. Теперь полезли вы, и это кончается протоколом, который я подпишу как свидетель. Не пора ли прекратить эту дурацкую погоню за протоколами?.. Не пора ли всем подписать единственный и последний протокол — ни за что и ни к кому не лезть, особенно не лезть в Россию, поскольку это всегда кончается протоколами?.. (Уходит.)

М а л и н и н. Ну, Грейвуд, что вы скажете о свидетеле-мужчине?

Г р е й в у д (встает). Господа, мы с вами не молодые люди, полковники, и мы отлично понимаем друг друга. Если даже сам американский президент меня опознает как Грейвуда, я буду это отрицать! Бессмысленно терять время на эти очные ставки, джентльмены!

Л а р ц е в. Да, я тоже так думаю, Грейвуд. Мы действительно хорошо понимаем друг друга. Я не понимаю только одного. У вас в Чикаго семья — мать, жена, двое детей. Через два дня после того, как вас арестовали в Москве, в газетах был опубликован некролог…

Г р е й в у д. Некролог? О ком?

Л а р ц е в. О полковнике Джеймсе Грейвуде, погибшем при авиационной катастрофе. Вот американские газеты с этим некрологом, Грейвуд. (Протягивает ему газеты.)

Грейвуд читает.

М а л и н и н. И вашей семьи не пожалели, Грейвуд.

Л а р ц е в. Вы любите свою мать?

Г р е й в у д. Очень…

Л а р ц е в. Прочтите, этот некролог убил вашу мать… (Протягивает Грейвуду другую газету.)

Г р е й в у д. Проклятие! Мерзавцы!..

Л а р ц е в. Да, я понимаю вас. Поистине жестокая игра, игра без правил.

Г р е й в у д. Негодяи!.. Изверги!.. (Плачет.)

Входит  С е р о в.

С е р о в. Приехал генерал Маккензи.

Л а р ц е в. Среди лиц, подписавших некролог, ваш старый друг — генерал Маккензи…

Г р е й в у д.