|
Аполлон Аполлонович пред отходом к сну обычно развертывал книжечку, чтобы сну непокорную жизнь в своей голове успокоить в созерцании блаженнейших очертаний: параллелепипедов, параллелограммов, конусов, кубов и пирамид. Аполлон Аполлонович опустился в черное кресло; спинка кресла, обитая кожею, всякого бы манила откинуться, а тем более бы манила откинуться бессонным томительным утром. Аполлон Аполлонович Аблеухов был сам с собой чопорен; и томительным утром он сидел над столом, совершенно прямой, поджидая к себе своего негодного сына. В ожидании ж сына он выдвинул ящичек; там под литерой «р» он достал дневничок, озаглавленный «Наблюдения»; и туда, в «Наблюдения», стал записывать он свои опытом искушенные мысли. Перо заскрипело: «Государственный человек отличается гуманизмом… Государственный человек…» Наблюдение начиналось от прописи; но на прописи его оборвали; за спиной его раздался испуганный вздох; Аполлон Аполлонович позволил себе сильнейший нажим, повернувшись (перо обломалось), он увидел Семеныча. – «Барин, ваше высокопревосходительство… Осмелюсь вам доложить (давеча-то запамятовал)…» – «Чт? такое!» – «А такое, что – иии… Как сказать-то, не знаю…» – «А – так-с, так-с…» Аполлон Аполлонович вырезался всем корпусом, являясь для внешнего наблюдения совершеннейшим сочетанием из линий: серых, белых и черных; и казался офортом. «Да вот-с: барыня наша-с, – осмелюсь вам доложить, – Анна Петровна-с…» Аполлон Аполлонович сердито вдруг повернул к лакею свое громадное ухо… – «Чт? такое – аа?… Говорите громче: не слышу». Дрожащий Семеныч склонился к самому бледно-зеленому уху, глядящему на него выжидательно: – «Барыня… Анна Петровна-с… Вернулись…» – «?…» – «Из Гишпании – в Питербурх…» ____________________ – «Так-с, так-с: очень хорошо-с!…» ____________________ – «Письмецо с посыльным прислали-с…» – «Остановились в гостинице…» – «Только что ваше высокопревосходительство изволили выехать-с, как посыльный-с, с письмом-с…» – «Ну, письмо я на стол, а посыльному в руку – двугривенный…» – «Не прошло еще часу, вдруг: слышу я иетта – звонятся…» ____________________ Аполлон Аполлонович, положивши руку на руку, сидел в совершенном бесстрастии, без движенья; казалось, сидел он без мысли: равнодушно взгляд его падал на книжные корешки; с книжного корешка золотела внушительно надпись: «Свод Российских Законов. Том первый». И далее: «Том второй». На столе лежали пачки бумаг, золотела чернильница, примечались ручки и перья; на столе стояло тяжелое пресс-папье в виде толстой подставочки, на которой серебряный мужичок (верноподданный) поднимал во здравие братину. Аполлон Аполлонович перед перьями, перед ручками, перед пачечками бумаг, скрестив руки, сидел без движенья, без дрожи… ____________________ – «Отворяю я, ваше высокопревосходительство, дверь: неизвестная барыня, почтенная барыня…» – «Я это им: «Чего угодно?…» Барыня же на меня: «Митрий Семеныч…»« – «Я же к ручке: матушка, мол, Анна Петровна…» – «Посмотрели они, да и в слезы…» – «Говорят: «Вот хочу посмотреть, как вы тут без меня…» ____________________ Аполлон Аполлонович ничего не ответил, но снова выдвинул ящик, вынул дюжину карандашиков (очень-очень дешевых), взял пару их в пальцы – и захрустела в пальцах сенатора карандашная палочка. |
