|
Ср.:Купи, мамонька, на платье,Постарайся кумачу:У милого есть рубашка -Однородного хочу.(Частушка. М.; Л., 1966, с. 157).] – «А то выпили б водки?» И просто с каким-то отчаянием, просто с какою-то злостью он выкрикнул: – «Нет, нет, нет!» И пустился бежать к серебристым саженям дров. Уж Матвей Моржов, уходя, распахнул на минуту дверь дворницкой; белый пар, сноп световой, гам голосов и запах согретой грязи, занесенной с улицы сапожищами, выхватился на мгновенье оттуда; и – бац: захлопнулась за Матвеем Моржовым дверь. Вторично отступление было отрезано. Луна опять озаряла четкий дворик квадратный и серебристые сажени осиновых дров, меж которых юркнул Александр Иванович, направляясь к черному подъездному входу. В спину ему из дворницкой долетали слова; верно, пел сапожник Бессмертный: Железнодорожные рельсы!… И насыпь!… И стрелки сигнал! Как в глину размытую поезд Слетел, низвергаясь со шпал. Картина разбитых вагонов!… Картина несчастных людей!… [302 - Стихи принадлежат Белому. В рукописи романа стихотворение завершают две зачеркнутые строки, поясняющие, что в данном случае имеется в виду конкретное событие:Кукуевскую катастрофу,Где б ни был, запомни везде(ИРЛИ, ф. 79, on. 3, ед. xp. 24, л. 223). Речь идет о железнодорожной катастрофе, которая «произошла 30 июня 1882 г. около деревни Кукуевки, между станциями Чернь и Бастыево Московско-Курской железной дороги. Вследствие обвала насыпи, размытой дождями, на этом участке перегона потерпел крушение почтовый поезд № 3, большая часть вагонов которого ушла глубоко в землю, заживо похоронив не менее 150 пассажиров» (примеч. Ю. Г. Оксмана в кн.: Гасщин В. М. Письма.– М.; Л., 1934. – С. 493).] Дальше не было слышно. Александр Иванович остановился: так, так, так – начиналось; еще он не успел заключиться в темно-желтый свой куб, как уже: начиналась, возникла – неотвратимая, еженощная пытка. И на этот раз она началась у черных входных дверей. ____________________ Дело было все в том же: Александра Ивановича они стерегли… Началось это так: как-то раз, возвращаясь домой, он увидел сходящего с лестницы неизвестного человека, который сказал ему: – «Вы с Ним связаны…» Кто был подлинно сходящий с лестницы человек, кто был Он (с большой буквы), Кто связует с Собой, Александр Иванович не пожелал разузнать, но порывисто бросился от неизвестного вверх по лестнице. Неизвестный его не преследовал. И вторично с Дудкиным – было: встретил на улице он человека в глубоко на глаза надвинутом картузе и со столь ужасным лицом (неизъяснимо ужасным), что какая-то проходящая тут незнакомая дама в перепуге схватила Александра Ивановича за рукав: – «Видели? Это – ужас, ведь ужас… Этого не бывает!… О, что это?…» Человек же прошел. Но вечером, на площадке третьего этажа Александра Ивановича схватили какие-то руки и толкали к перилам, явно пытаясь столкнуть – туда, вниз. Александр Иваныч отбился, чиркнул спичкою, и… на лестнице не было никого: ни сбегающих, ни восходящих шагов. Было пусто. Наконец в последнее время по ночам Александр Иванович слышал нечеловеческий крик… с лестницы: как вскрикнет!… Вскрикнет, и более не кричит. Но жильцы, как вскрикнет, – не слышали. Только раз слышал он на улице этот крик – там, у Медного Всадника: точь-в-точь так кричало. |
