|
Александр Иванович не ускорил шага, и даже – стал пощипывать усик; и… …Александр Иваныч не выдержал. Он стрелою влетел на площадку второго этажа (экая нетактичность!). И влетев на площадку, он позволил себе нечто, что его окончательно уронило во мнении там стоящего очертания. Перегнувшись через перила, он вниз метнул растерянный, перепуганный взгляд, предварительно бросив туда зажженную спичку: вспыхнули железные прутья перил; и среди желтого мерцания этого явственно рассмотрел Александр Иванович силуэты. Каково же было его изумление! Один силуэт оказался просто-напросто татарином, Махмудкой, жителем подвального этажа; в желтом трепете догоравшей и мимо падавшей спички Махмудка склонился к господинчику обыденного вида; господинчик обыденного вида был в котелке, но с горбоносым лицом восточного человека; горбоносый, восточный же человек что-то силился спросить у Махмудки, а Махмудка качал отрицательно головой. Далее – спичка погасла: ничего нельзя было разобрать. Но горящая спичка выдала пребывание Александра Ивановича горбоносому восточному человеку: быстро вверх зашаркали ноги; и уже над самым ухом Александра Ивановича раздался теперь бойкий голос, но… – представьте себе, без акцента. – «Извините, вы Андрей Андреич Горельский?» – «Нет, я Александр Иванович Дудкин…» – «Да, по подложному паспорту…» Александр Иванович вздрогнул: он действительно жил по подложному паспорту, но его имя, отчество и фамилия были: Алексей Алексеевич Погорельский, а не Андрей Андреич Горельский. Александр Иванович вздрогнул, но… решил, что утаивания не приведут ни к чему: – «Я, а чт? вам угодно?…» – «Извините, пожалуйста: я явился к вам в первый раз и в столь неурочное время…» – «Пожалуйста…» – «Эта черная лестница: ваша квартира оказалася запертою… И там кто-то есть… Я предпочел ожидать вас у входа… И потом эта черная лестница…» – «Кто же ждет меня там?…» – «Не знаю: мне оттуда ответил голос какого-то простолюдина…» Степка!… Слава Богу: там – Степка… – «Что же вам угодно?…» – «Простите, я столько наслышан о вас: у нас общие с вами друзья… Николай Степаныч Липпанченко, где я бываю принят, как сын… Я давно-давно хотел познакомиться с вами… Я слышал, что вы полуношник… Вот я и осмелился… Я собственно живу в Гельсингфорсе и бываю наездом здесь, хотя моя родина – юг…» Александр Иванович быстро сообразил, что гость его лжет; и притом пренахальнейпшм образом, ибо та же история повторилась когда-то (где и когда – этого он не мог сейчас осознать: может быть, дело происходило в позабытом тотчас же сне; и вот – встало). Нет, нет, нет: вовсе дело не чисто; но вида не надо показывать; и Александр Иванович ответствовал в совершенную тьму. – «С кем имею честь разговаривать?» – «Персидский подданный Шишнарфнэ… Мы уже с вами встречались…» – «Шишнарфиев?…» – «Нет, Шишнарфнэ: окончание ве, ер [303 - Шишнарфиевъ. – Ред.] мне приделали – для руссицизма, если хотите… Мы были вместе сегодня – там, у Липпанченки; два часа я сидел, ожидая, когда вы покончите деловой разговор, и не мог вас дождаться… Зоя Захаровна вовремя не предупредила меня о том, что вы находитесь у нее. |
