|
За ним бежал Шишнарфнэ; бесконечная вереница ступеней уводила их, казалось, не к пятому этажу: конца лестницы не предвиделось; и сбежать было нельзя: за плечами бежал Шишнарфнэ, впереди же из комнатки била струя световая. Александр Иванович подумал: – «Как же мог зайти ко мне Степка: ведь ключ у меня?» Но, ощупав карман, убедился он, что ключа не было: вместо дверного ключа был ключ старого чемодана. Петербург Александр Иванович влетел сам не свой в свою убогую комнату и увидел, что на грязных козлах постели расселся Степан над догоравшим огарком; перед развернутой книгою с церковнославянскими буквами низко так опустилась его косматая голова. Степан читал Требник [309 - Требник – богослужебная книга, содержащая молитвы и священнодействия, называемые требами. Существуют Требник большой, малый и дополнительный. Требник вошел во всеобщее употребление в русской православной церкви.]. Александр Иванович вспомнил обещание Степки: принести с собой Требник (его там интересовала молитва – молитва Василия Великого: увещательная, к бесам [310 - Имеется в виду «Молитва запретительная святого Василия над страждущими от демонов» (Требник, М., 1884, ч. 1 – 2, л. 228 – 228 об.). Василий Великий, архиепископ Кесарийский (около 330 – 1 января 379) – отец и учитель церкви, глава Каппадокийской школы богословия. Описывая в мемуарах лето 1911 г., проведенное в Боголюбах (непосредственно предшествовавшее началу работы над «Петербургом»), Белый упоминает о «медиумических явлениях» в своем летнем домике и о борьбе с «феноменами»: «…мне одна богомольная старушка рекомендовала почитывать в пустой комнате увещевание Василия Великого, обращенное к бесам; вот до чего уходили мы себя с Асей к концу боголюбского лета» (Белый Андрей. Воспоминания, т. 3, ч. 2. – ГПБ, ф. 60, ед. xp. 15, л. 157; Ася – А. А. Тургенева, первая жена Белого).]). И он ухватился за Степку. – «Это ты, Степан: ну, я рад!» – «Вот принес я вам, барин, Тр…», – но поглядев на вошедшего посетителя, Степка прибавил, – «что просили…» – «Спасибо…» – «Поджидаючи вас, зачитался я… (опять взгляд в сторону посетителя)… Мне пора…» Александр Иванович рукой ухватился за Степку: – «Не уходи, посиди… Этот вот барин – господин Шишнарфиев…» Но из двери металлический голос отчеканил гортанно: – «Не Шишнарфиев, а… Шиш-нар-фнэ…» И охота была ему стоять за отсутствие буквы ве и твердого знака? он виднелся у двери; он снял котелочек; не скидывал пальтеца и окидывал комнатушку вопросительным взглядом: – «Плоховато у вас… Сыровато… И холодно…» Свеча догорала: вспыхнула оберточная бумага, и вдруг стены стали плясать в жидко-красном огне. ____________________ – «Нет, барин, увольте: пора мне», – засуетился тут Степка, косясь неприязненно на Александра Ивановича и вовсе не глядя на гостя, – «увольте – до другого уж разу». Он взял с собой Требник. Под пристальным взглядом Степана Александр Иванович свои глаза опустил: пристальный взгляд, показалось ему, есть взгляд осудительный. И как быть – со Степаном? Что-то такое ему сказать хотелось – Степану; Степана он оскорбил; Степан не простит; и, казалось, Степан теперь думает: – «Нет, барин, коли уж эдакие к вам повадились, тут уж нечего делать; и не к чему Требник… Эдакие не ко всякому вхожи; а к кому они вхожи, тот – поля их ягода…» Стало быть, стало быть, если полагает Степан, – посетитель-то: и есть подозрительный… А тогда, как же быть, ему, одному – без Степана: – «Степан, оставайся». |
