|
– «Верно, Анна Петровна-то изменилась… Похудела, сдала; и, поди, поседела себе: стало больше морщинок… Порасспросить бы как-нибудь осторожно, обходом…» – «И – нет, нет!…» Вдруг лицо шестидесятивосьмилетнего барина неестественно распалось в морщинах, рот оскалился до ушей, а нос ушел в складки. И стал шестидесятилетний – тысячелетним каким-то; с надсадою, переходящей в крикливость, эта седая развалина принялась насильственно из себя выжимать каламбурик: – «А… ме-ме-ме… Семеныч… Вы… ме-ме… босы?» Тот обиженно вздрогнул. – «Виноват-с, ваше высокопр…» – «Да я… ме-ме-ме… не о том», – силился Аполлон Аполлонович сложить каламбурик. Но каламбурика он не сложил и стоял, упираясь глазами в пространство; вот чуть-чуть он присел, и вот выпалил он чудовищность: – «Э… скажите…» – «?» – «У вас – желтые пятки?» Семеныч обиделся: – «Желтые, барин, пятки не у меня-с: все у них-с, у длинноносых китайцев-с…» – «Хи-хи-хи… Так, может быть, розовые?» – «Человеческие-с…» – «Нет – желтые, желтые!» И Аполлон Аполлонович, тысячелетний, дрожащий, приземистый, туфлей топнул настойчиво. – «Ну, а хотя бы и пятки-с?… Мозоли, ваше высокопревосходительство – они все… Как наденешь башмак, и сверлит тебе, и горит…» Сам же он думал: – «Э, какие там пятки?… И в пятках ли, стало быть, дело?… Сам-то вишь, старый гриб, за ночь глаз не сомкнувши… И сама-то поблизости тут, в ожидательном положении… И сын-то – хамлетист… А туды же – о пятках!… Вишь ты – желтые… У самого пятки желтые… Тоже – «особа»!…» И еще пуще обиделся. А Аполлон Аполлонович, как и всегда, в каламбурах, в нелепицах, в шуточках (как, бывало, найдет на него) выказывал просто настырство какое-то: иногда, бодрясь, становился сенатор (как никак – действительный тайный, профессор и носитель бриллиантовых знаков) – непоседою, вертуном, приставалой, дразнилой, походя в те минуты на мух, лезущих тебе в глаза, в ноздри, в ухо – перед грозой, в душный день, когда сизая туча томительно вылезает над липами; мух таких давят десятками – на руках, на усах – перед грозой, в душный день. – «А у барышни-то – хи-хи-хи… А у барышни…» – «Что у барышни?» – «Есть…» Экая непоседа! – «Чт? есть-то?» – «Розовая пятка…» – «Не знаю…» – «А вы посмотрите…» – «Чудак, право барин…» – «Это у нее от чулочек, когда ножка вспотеет». И не окончивши фразы, Аполлон Аполлонович Аблеухов, – действительный тайный советник, профессор, глава Учреждения, – туфлями протопотал к себе в спаленку; и – щёлк: заперся. Там, за дверью, – осел, присмирел и размяк. |
