– Шум не всегда является показателем хорошей работы, – добродушно отметил усач. – Более того, считаю, что он, напротив, говорит об имитации деятельности, нежели о ее эффективности. Вот вы – спокойно, без суеты создали издание, которое, без скромности, уже можно назвать одним из краеугольных камней «Радеона». Где-то даже столпов.

– Звучит красиво, – одобрил я его слова. – А теперь к делу. Просто нам идти осталось минут пять, не больше, а потом все. Потом меня Валяев валять станет, как того Ваньку. Уже не получится пообщаться без проблем и, что главное, без свидетелей. А вам они, сдается мне, не сильно нужны.

– Все так, – легко согласился Острогин. – Харитон Юрьевич, вы же в курсе, что отдел связей с общественностью вновь остался без руководства?

– Разумеется, – кивнул я. – Проклятое место, прямо как должность преподавателя защиты от темных искусств.

– Преподавателя чего? – не понял мой собеседник.

– Не берите в голову, – отмахнулся я. – Это я детство вспомнил, была там одна темка… А вы продолжайте, продолжайте.

– Мой племянник, Слава, работает у нас же, в «Радеоне», – последовал моему совету Острогин. – Толковый парень, «бауманка» с красным дипломом, за три года от «подай-принеси» до замнача в отделе корреспонденции поднялся. Причем сам, я ему протекцию не оказывал. Я, знаете ли, вообще сторонник того, что каждый должен сам свой лоб до крови разбить, пробивая себе карьеру. Естественный отбор, так сказать.

– Но не сейчас, – продолжил за него я.

– Именно. Должность неплохая, Славке подходит идеально, только вот его кандидатура если и попадет в список претендентов, то в самый его финал. Обидно же! Парень-то толковый! В самом деле это так, иначе бы я даже разговор этот не стал затевать. Все знают – в случае чего спрашивают не с того, кого рекомендовали, с того, кто рекомендовал. Все шишки на его голову падают.

– Только в нашем случае это будет моя голова, – уточнил я. – Мне же рекомендовать.

– Но вы всегда можете после свести счеты со мной, – парировал Сергей. – И еще неизвестно, кому придется хуже.

– Это да, – признал я. – Каков мой интерес?

– У вас появятся новые друзья в «Радеоне», – выдержав паузу, произнес Острогин, – которые всегда предупредят о чем-то нехорошем, поддержат, если надо, любое ваше начинание. Речь ведь идет не только обо мне, но и о тех, кто со мной дружен, а это не один и не два человека. Плюс вы приобретаете изначально лояльно к вам настроенного начальника того отдела, с которым вы чаще всего сотрудничаете, что крайне выгодно.

По-хорошему, он не дает мне ничего, что можно положить в карман, подшить в папку или зарыть в землю, пусть даже на поле, находящемся в Стране Дураков. Это все слова, не более. Но, с другой стороны, лучше этот Слава, чем Анечка, пусть у нее даже и с третьим размером груди. Тут хоть какой-то рычаг воздействия будет, пусть хрупкий, но тем не менее. В целом-то он прав, жизнь продолжается, по крайне мере пока, нам с этим отделом еще работать и работать.

– О том, чтобы пробивать его кандидатуру с пеной у рта, речь не идет, – по-своему истолковал мое молчание усач. – Просто поддержка, не более. Нужно замолвить слово, если выражаться по-старому. И если это сделаете вы…

– Ладно, идет, – протянул ему руку я. – Пусть будет Слава.