– Слева! – раздался ее голосок, следом защелкал маркер. – Киф!

Хлоп! Хлоп! На одной из старых шин, нанизанных на единый стержень, появились три желтых пятна. Промазал, вражина.

– Зацепила! – взвизгнула Вика. – Два раза точно!

В этот момент я увидел того, о ком она говорила. Мужик в камуфляже находился шагах в десяти от нас, он расположился за какой-то непонятной жестяной мандулой и в данный момент целился в меня. Ай-яй, проглядел! Я мягко качнулся в сторону, одновременно с этим выстрелив в него. Он опять не попал. Я не промахнулся.

– Игрок двенадцать, вы покидаете поле! – громыхнул голос судьи, усиленный мегафоном. – Пять попаданий!

Мужик матерно выругался, недобро зыркнул в нашу сторону и неторопливо направился к выходу.

А дальше все то же самое. Мы то таились в укрытии, ожидая ошибки противника, то ползли, словно змеи, то резко ускорялись, меняя позицию, и стреляли, стреляли, стреляли, стараясь при этом более-менее представлять, сколько еще шариков осталось в магазине.

В какой-то момент я лишился Вики, ее в здании завода подстрелила шустрая девица из отдела рекламаций. Впрочем, к выходу с поля они пошли вдвоем, потому что я за свою суженую, в разгрузку ряженную, немедленно отомстил.

Дело шло к финалу, по моим прикидкам на полигоне нас осталось всего ничего. Правда, не знаю, сколько из них наших, сколько нет. Хочется верить, что хотя бы поровну, поскольку надолго моих ресурсов не хватит. Если ориентироваться по звуку, у меня с четверть сотни шариков осталось, не больше.

Я, двигаясь максимально тихо и медленно, забрался по крошащейся лестнице на второй этаж и улегся на пол у небольшого пролома в стене. Не скажу, что позиция прямо отличная, но вид сверху есть вид сверху, он всегда более выгоден.

Так оно и оказалось, через пару минут я всадил очередь в крепыша, которого помнил еще со времен новогоднего бала. Он тогда невероятно настойчиво пытался попасть в нашу компанию, но был отправлен поддатым Азовым на Север и в горы.

Минус четыре. Не знаю, как у кого, а у меня этот бой вышел вполне…

Дз-занг! Что-то ударилось в стену рядом со мной, кирпичная крошка стегнула по очкам. Если бы не они, я бы долго промаргивался.

Хлоп, хлоп – это уже около подбородка пули ложатся.

Пули?

Какого черта?

Какие на фиг пули?

Если бы не включившиеся вовремя рефлексы, если бы я не перекатился в тот же миг в сторону, то, скорее всего, ответ на поставленный вопрос я бы получил уже на том свете от ключника Петра. При условии, конечно, что у него на то нашлось бы время и желание. Ну и что я вообще попал бы к райским вратам, а не в какое-то другое место. Жизнь мою праведной назвать точно трудно, потому сомнения на этот счет меня нет-нет да и обуревают.

Две пули (а в этом сомнений у меня не осталось совершенно) ковырнули пол в том месте, где я лежал секунду назад. Оставайся я там, они бы как раз мне в грудь вошли, да так, что никаких шансов на реанимацию и разнообразные «мы его теряем, давайте разряд» не оставили. Мне прямо сильно не по себе в этот миг стало, и я посильнее вжался в кирпичный угол, который сейчас защищал меня от пули неведомого убийцы.

Справа бьют, скорее всего оттуда, где раздолбанные в хлам машины в живописном беспорядке стоят. Но работает не специалист, любитель, на это даже моих дилетантских познаний хватает. Профи с первого раза мне голову прострелил бы и сейчас уже сваливал отсюда куда подальше, оставив ствол на позиции. А тут три промаха на пристрелке, да еще паузы между выстрелами длиннющие. Любитель, сто к одному. И мне очень хочется понять, кто он такой, как его зовут и за каким хреном он это все делает?

Я снял шлем, нацепил его на ствол маркера и выставил на открытое пространство.