— Я не переживу этого снова, — рана все еще болела. — Это не сработает.

На его лице проступил гнев.

— Значит, это конец? Мне стоит искать кого-то еще?

Моя голова болела. Я словно раскачивалась на краю пропасти, все зависело от моих слов. Но я не могла вернуть сказанное, не могла изменить того, кем мы были, не могла изменить мир.

Никому не нужна была жена с магией.

— Да, — сказала я. — Тебе нужно найти другую.

Он отвернулся от меня и подошел к угасающему огню.

— Если ты так думаешь, то, может, мне стоит так поступить.

Больше нечего было сказать. Я, с трудом держась, схватила фонарь и ушла. Во дворе темное небо все еще плакало дождем. Я передвигала дрожащие ноги по затопленным камням.

Я спасла человека, которого любила, от жизни, которую он возненавидел бы. Я спасла нас от ошибки. Это было правильно.

Почему тогда мне казалось, что я потеряла все, что было важно?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ:

ПОИСКИ КОРОЛЕВЫ

Я не давала себе останавливаться, иначе я заплакала бы. Вместо этого я пошла к главному залу, чтобы поговорить с Сивиллой о гадании. Если люди будут защищаться от меня крестиками, я просто смирюсь с этим. У меня была работа.

Но проблемы начались раньше, чем я вошла в главный зал. У дверей несколько фрейлин стояли и сплетничали. Когда они увидели меня, они расступились. Они сплетничали обо мне? Они видели брошюру?

Видимо, да. Они и до этого не были дружелюбными, но теперь были настроены враждебно. Я видела, как некоторые обхватили крестики. Впервые я задумалась, кто сунул брошюру под дверь Нату.

Я не собиралась спрашивать, у меня оставалась гордость. Но я не собиралась отступать, хоть они и преградили путь.

Я показала железный браслет, чтобы доказать добрую волю.

— Мне нужно поговорить с королевой. Вы знаете, где она?

Тишина. А потом сзади кто-то заговорил робко, но вежливо. Клеменс.

— Королева? Она в комнатке, где мы храним припасы.

— Спасибо, — я могла попасть туда без главного зала, без пересечения линии фрейлин.

Я уходила и слышала, как остальные ругают Клеменс. Но она оказалась лучше, чем я ожидала, у нее были доброта и независимость мысли, каких не было у других. Потому Ната тянуло к ней? Он теперь выберет ее?

Я знала, что должна была ощущать благодарность за помощь, но меня терзала боль.

† † †

Сивилла считала одеяла, когда я вошла. Я не сразу узнала ее. Она уже не была идеальным изображением королевского изящества. Она была в тяжелых сапогах и платье, испорченном дождем. Ее волосы были спутаны, ее шея и руки были обнажены, кроме железного кольца.

Ее глаза были теплыми, как всегда, и ожившими.

— Люси! — она не оставила работу, но поманила меня к себе. — Джоан говорила, что ты в порядке, но я рада видеть это своими глазами.

Она обняла меня и нахмурилась с тревогой.

— Ох, что такое?

— Ничего. Я в порядке.

— Нет, — возразила она. — Думаешь, я не вижу?

Не было смысла скрывать правду от Сивиллы.

— Я поссорилась с Натом.

— О, Люси! Из-за чего?

— Н-не важно, — я быстро перешла к цели своего визита, рассказала ей о Мелисанде, о гадании и о словах Пенебригга.

— Стена между мирами, — медленно сказала она, когда я закончила. — Что-то я об этом слышала… и о двух змеях тоже.

— Ты это узнала?

— Ничего ценного, боюсь, рассказать не могу. Но я слышала, что Певчие были вовлечены в запечатывание какой-то стены, или они ее расширяли… Не знаю, что они делали, или когда, но мама как-то говорила, что Певчие удерживали за гранью Других.