– Я хочу пойти с…

– Возвращайся, – рукоять меча скользила в мокрых от пота ладонях. Я взял меч в одну руку, а второй потащил Киприану обратно к костру.

– Дел! – заорал я.

Она подбежала, сжимая рукоять яватмы.

– Что-то не так, – сказал я ей. – Происходит что-то плохое.

Ее меч сверкнул в пламени костра и с этой вспышкой ощущение неправильности возросло безмерно. Я почувствовал тошноту и головокружение. Меня переполняли ненависть, враждебность, чье-то яростное желание окружить нас в темноте.

– Что-то… – снова начал я.

Костер горел за спиной Дел, я не видел ее лица.

– Ты думаешь… – но она не успела закончить, потому что люди начали кричать.

20

– Ну и вонь, – сказал я.

Дел кинула на меня откровенно неверящий и раздраженный взгляд.

– Сейчас не время беспокоиться о странных запахах.

– Но ведь воняет, – не успокоился я. – Ты не чувствуешь? Это запах магии, Дел… а от магии ничего хорошего ждать не приходится.

Кимри был прерван. Больше не звучали дудочки, никто не пел и не танцевал. Все метались в панике.

Враг еще не появился, но я не сомневался в его существовании. Я чувствовал его. Воздух был наполнен запахом магии такой силы, что я был уверен в ее способности с легкостью уничтожить всех людей, собравшихся здесь. Человеческое сопротивление эти силу не остановит, оно даже не замедлит ее приближение.

Мы с Дел осторожные бойцы. Мы прекрасно понимаем, когда расклад делает победу невозможной, и тогда готовы отступить без сожаления, независимо оттого, как к этому отнесутся окружающие. Услышав вокруг крики, мы приготовились сражаться или бежать, но полное незнание того, кто враг и где он не позволяло принять решение. Нам оставалось только стоять рядом с Адарой и ее детьми у костра, пока странники паниковали и уносились в темноту.

Уносились и погибали.

По крикам мы попытались определить, с какой стороны приближается враг, а когда поняли, не обрадовались. Кимри был окружен. С холмов и гор текла река враждебности, скользившая во тьме как дух и пожиравшая все на своем пути.

– Глаза, – сказала Дел, – посмотри в эти глаза… Люди? Или животные?

– Слишком низко для людей, если конечно они не встали на четвереньки,

– всегда учитывал все возможности. – Думаю животные.

Дел нахмурилась.

– Их слишком много для волков. Они везде.

Мы стояли у костра, а между нами, прижавшись друг к другу, застыли жители Границы. Костры около других повозок еще горели, но вокруг них ничего уже не было. Люди убежали или спрятались в повозках, призывая своих Северных богов.

– Собаки? – предположил я. – Собаки иногда сходят с ума.

– Вряд ли. Собаки кимри молчат.

Собаки действительно не лаяли, и меня это беспокоило. Жеребец взвизгивал, бил копытами и всячески показывал свое беспокойство, так же вели себя и другие лошади, привязанные по соседству. Но собаки не издавали не звука. Они молчали, словно понимали, что враг был гораздо сильнее их хозяев, и покорно приняли роль жертв, чувствуя бессмысленность сопротивления.

Река приближалась. Куда бы я ни посмотрел, везде видел глаза, внимательные и пугающе дикие. Раскосые, дикие глаза, сияющие в темноте как лед.

Я стоял и думал, что самым разумным сейчас было бы вскочить на лошадей и удирать, но лошадь у нас была одна на пятерых.