– Ну‑ну, давай, попробуй, – предложил Индеец.

– Почему ты говоришь со мной таким тоном! – требовательно спросил Тридцать Два. – Что на тебя нашло, Джимми?

– Ничего на меня не нашло, а вот кое‑что из меня вышло, это точно. Хочешь посмотреть?

Он вытащил из уха передатчик, затем отвернулся лицом к стене, чтобы Тридцать Два не мог определить его местонахождение по виду из окна, снял повязку с глаза и посмотрел им на маленький приборчик в руке.

– Узнаешь? – спросил он.

Ответа не последовало, и тут Индеец сообразил, что если Тридцать Два что‑то и говорит, то его не слышно, пока передатчик не вставлен в ухо. Индеец снова завязал глаз, а затем аккуратно вложил трансмиттер наместо. В этот момент Тридцать Два как раз заканчивал;  длинное ругательство.

– Я бы и бомбу тебе показал, да только ее уже уничтожили. – Индеец ухмыльнулся. – Теперь ты готов поговорить о цене?

– Это вымогательство, а с вымогателями я не разговариваю.

– Конечно, ты связываешь их по рукам и ногам видеокамерами, передатчиками и взрывными устройствами.

– Либо ты отправляешься за Пифией, как было условлено, Джимми, либо ты – мертвец.

– Ой, ты меня до смерти напугал!

– Я не шучу, Джимми. Ты можешь прятаться от нас час, день или даже неделю, но тебе никогда не выбраться с этой планеты.

– А может, я и не собираюсь с нее выбираться.

– Что ты имеешь в виду?

– Причина того, почему мы с тобой в конце концов говорим о цене, как бы громко ты ни вопил, – ответил Индеец, – заключается в том, что ты не единственная заинтересованная сторона.

– И кто же еще?

– На мой взгляд, таких по крайней мере двое, – ответил Индеец. – Во‑первых, тот парень, который должен вывезти Пифию отсюда.

– Ты даже не знаешь, кто он такой.

– Ты же сообщал мне имена, которые он использует, и, если он сюда доберется, «найти его будет нетрудно. – Индеец помолчал. – А уж когда он узнает, что Республика решила с ним расправиться, он не поскупится, чтобы узнать, кто его предал.

– Ну а кто второй? – поинтересовался Тридцать Два мрачно.

– Ну, думаю, это и так понятно. Пифия, конечно.

– Ты что, собираешься предать собственную расу? Никогда в это не поверю!

– А я ведь против нее лично ничего не имею, – пожал плечами Индеец. – Она мне пока ничего плохого не делала в отличие от некоторых других представителей моей собственной расы.

– Да это хуже любого вымогательства! – взорвался Тридцать Два. – Это измена!

– Ничего подобного, – холодно парировал Индеец. – Это всего лишь бизнес. – Он помолчал. – Я могу заключить сделку с тобой, а могу и с кем‑нибудь еще. Тебе же остается либо согласиться, либо отказаться… и желательно решение принять за оставшиеся пять минут. Если мы договоримся на моих условиях, я возвращаюсь в посольство и продолжаю работать на тебя. Если же нет, то могу гарантировать, ты не найдешь меня до тех пор, пока я не разыщу Свистуна и Пифию.

Тридцать Два не отвечал, и Индеец принялся в уме отсчитывать секунды.

– Четыре минуты, – объявил он. Ответа по‑прежнему не было.

– Три минуты.

– Сколько ты хочешь? – напряженно спросил Тридцать Два.

– Я – благоразумный человек, – ответил Индеец. – Ты утверждаешь, что Пифия – самая большая угроза свободе и безопасности Республики. Думаю, десять миллионов кредиток – цена вполне реальная.