Наконец он встал, вышел в холл, нашел общественный видеофон, набрал номер соседнего ресторана, работающего всю ночь, и улыбнулся в камеру.

– Это говорит мистер Тимо из «Неограненного Алмаза», – представился он. – Здешнее обслуживание! оставляет желать лучшего. Не могли бы вы прислать мне пару сандвичей и кружку пива?

Мужчина на другом конце видеосвязи принял его заказ и спросил номер комнаты.

– Номер имеет обозначение на каком‑то инопланетном языке, – ответил Чендлер. – Но вы не ошибетесь. Это третья дверь направо от лифта, на четвертом этаже.

Он отключил видеофон, вернулся на свое место в бар и принялся ждать. Через полчаса в гостиницу вошел молодой человек, неся корзинку с заказанной едой. Ой подошел к аэролифту, а затем вышел из него, несколько озадаченный. Чендлер вышел из‑за столика и медленно направился к лифту, молодой человек с заказом подошел к регистрационной стойке и перекинулся парой слов с клерком‑лодинитом. Когда посыльный снова направился к лифту, Чендлер тоже подошел, и они вместе поднялись на четвертый этаж. Посыльный повернул налево, считая двери, и Чендлер, подождав несколько секунд, двинулся в том же направлении.

Посыльный остановился у одной из дверей, прикоснулся к сенсорному устройству и подождал, когда она откроется. Чендлер видел, как в проеме показался здоровенный голубой дьявол, посыльный и охранник обменялись парой фраз, затем спор разгорелся, и еще минуты две они перебранивались, затем посыльный вернулся к лифту и уехал.

Чендлер не торопился. Прислонившись к стене, он ждал, стремясь убедиться, что человек не решит вернуться и все‑таки вручить заказ, чтобы получить деньги. Затем он тихо прошел по коридору, остановился перед дверью и прикоснулся к сенсорной пластине.

Дверь открылась почти мгновенно. Верзила голубой дьявол заслонил собой проем.

– Я же сказал тебе убираться! – на ломаном земном языке прорычал он.

Чендлер сделал молниеносное движение и перерезал ему горло, затем метнулся в комнату. Трое дьяволов сидели на странной формы стульях. Он убил всех троих из акустического пистолета до того, как они поняли, что в комнате кто‑то есть.

Лазерный луч откуда‑то справа едва не задел его уха. Чендлер бросился на пол, откатился в сторону и выстрелил. Голубой дьявол взвизгнул от боли и, шатаясь, сделал несколько шагов; из его ушей текла густая зеленоватая жидкость. Чендлер выстрелил снова, и дьявол остался неподвижно лежать на полу.

– Кто ты? – раздался голос; в нем акцент чувствовался значительно меньше, чем у охранника, но он, без сомнения, принадлежал чужаку. – Чего ты хочешь?

Похоже, голос раздавался из спальни слева от Чендлера, и, поменяв акустический пистолет на бластер, он выстрелил в стену на высоте четырех футов от пола, зная, что заряд такой мощности запросто пробьет тонкую перегородку.

– Кто ты? – повторил голос. – Почему она хочет убить меня?

Чендлер почувствовал удовлетворение: это «она», которое употребил чужак, могло относиться только к Пифии, и, значит, он действительно выбрал правильную цель. На какую‑то секунду у него даже мелькнула мысль: а не захватить ли Тимо живым и не допросить ли его как следует, но он вовремя вспомнил Бома, того самого дьявола, который предпочел расстаться с жизнью, но не сообщить что‑либо о Пифии. К тому же было неясно, где находится еще один охранник, и Чендлер решил не рисковать.

Он снова выстрелил сквозь стену, теперь немного ниже, и услышал, как тело с глухим стуком упало на пол.

Чендлер подождал целую минуту: ни звука, ни малейшего движения, говорящего о том, что там есть кто‑то живой. Затем он осторожно подошел к двери и заглянул.