Стив вспомнил старуху индианку с девочкой на бульваре Акапулько. Там ещё можно было что‑то сделать. А тут?.. У него сжалось сердце. Большинство этих маленьких черноглазых человечков обречены – или умрут, не успев вырасти, или станут преступниками. И рядом миллиарды в руках подонков, которые думают лишь о дальнейшем обогащении, либо – ещё хуже – об истреблении себе подобных… Что за чудовищный мир! Где в нём осталось место для того аллаха, о котором говорил сегодня утром Сутрос? Может, и прав Цезарь Фигуранкайн‑младший, который предпочёл блеску и нищете XX века бегство в древнюю премудрость буддизма? Может быть, не стоит пытаться возвращать его в безумный мир сегодняшнего дня?.. Может, авантюра Стива тоже род безумия?

Он усмехнулся: сколько их уже было, таких попыток! Последняя чуть не повлекла за собой изгнание из «Калифорния таймс». В сущности, его спас Старик… Уговорил хозяев дать Стиву последний шанс… Последний? Именно – последний! Неизвестно, конечно, чем все может кончиться, но этот шанс надо разыграть до конца… Дело даже не в деньгах… Существует кое‑что поважнее…

– Сингапур – не только фавелы и трущобы, – послышался тихий голос Тео. – Вот начинается другой Сингапур – виллы богачей вокруг кварталов центра. А дальше – небоскрёбы акционерных обществ, банков. Там, в центре, есть хорошие дорогие отели с бассейнами и кондиционированным воздухом, но лучше будет, если остановимся в одном из маленьких старых отелей у порта. Он, – Тео кивнул на водителя, – знает один такой отель и отвезёт нас туда. Это недалеко… от того места, которое нам нужно.

– О’кей, – кивнул Стив.

Если бы не одуряющая духота, ряды аккуратных домиков за окном «тойоты», утопающих в цветах и зелени, с ажурными оградами, зеркальными стёклами огромных окон, посыпанными гравием дорожками, гаражами, открытыми бассейнами, фонтанами, шикарными лимузинами у ворот, – все это можно было бы принять за кварталы Лос‑Анджелеса или Майами…

«Можно, – думал Стив, – но зачем? Чтобы успокоиться немного и выбросить из головы воспоминание о кругах невыдуманного ада, через который мы только что проехали? Такое скоро не забудешь… Такое может стать кошмаром бессонных ночей на многие годы. Цезарь Фигуранкайн‑младший не мог не видеть всего этого и ещё более страшной яви в других городах Юго‑Восточной Азии. Если он не окончательно погрузился в наркотическую нирвану полного отупения и отказа от любой реальности – тогда не все потеряно… Но если его специально сделали наркоманом, – а здесь это умеют, – то Сутрос окажется прав, и я проиграл… Конечно, я привезу Старику ещё пару сенсационных репортажей и ту кассету, но это и все… Большое приключение не состоится, и раковая опухоль в Центральной Африке будет продолжать разрастаться за счёт миллиардов Фигуранкайна‑старшего. А если я снова стану писать о подонках из ОТРАГа, основываясь на одних подозрениях, меня просто‑напросто вышвырнут из „Калифорния таймс“, и Старик будет прав, что отступится от меня».

Стеклянные коробки небоскрёбов возникали все ближе, прохожих и машин становилось все больше, улица превратилась в яркий коридор лавок, кафе и маленьких магазинчиков, набитых всякой всячиной, начиная от ковров, расстеленных прямо на тротуарах, до фарфора, оружия, магнитофонов и цветных открыток. Среди прохожих преобладали китайцы и малайцы, но попадались и индусы, европейцы, негры. Стройные женщины с полузакрытыми лицами, в длинных, до земли, развевающихся одеждах несли на головах, не придерживая, большие глиняные кувшины. На перекрёстках что‑то пекли, варили и жарили. Струйки синеватого дыма поднимались к белесому небу.