Шейкуна появился в конце обеда. Он протиснулся в крохотный кабинет, в котором сидели за столом Стив и Тео, и там сразу стало тесно. Это был высокий сутулый негр с очень узкими плечами и длинными руками, у него было плоское, почти безбровое лицо с покатым лбом и широким приплюснутым носом. Глубоко посаженные глаза глядели насторожённо и сурово. При первом же взгляде на него Стив подумал, что Шейкуна, несмотря на свою тощую сутулую фигуру, должен быть необыкновенно ловок и силён. Чем‑то он напоминал вставшего на задние лапы тигра, может быть, тем, что у него почти не было плеч. Как и большинство обитателей портовой части Сингапура, Шейкуна был одет в светлую трикотажную безрукавку с выцветшими портретами каких‑то красоток и широкие парусиновые штаны.

Он приветствовал Стива поклоном, скрестив на груди длинные руки. Стив пригласил его присесть к столу, и Тео, бросив на Стива быстрый взгляд, придвинул Шейкуне стакан. Шейкуна протянул руку, выудил на противоположном конце стола графинчик с рисовой водкой, выплеснул его содержимое в стакан, проглотил одним махом и, отерев губы ладонью, уставился на Стива.

– Съешь что‑нибудь? – спросил Тео.

Шейкуна молча покачал головой.

– Что с катером?

– Будет, когда понадобится.

Голос у него был глухой и хриплый, с обычным для южноафриканцев акцентом.

– У меня есть несколько вопросов, – сказал Стив.

Шейкуна кивнул, не сводя со Стива насторожённого взгляда.

– Человек, к которому мы идём, тот, кого я ищу?

Шейкуна снова кивнул.

– Как его зовут?

– Он называет себя брат Дуонг, но его настоящее имя – Цезарь Фигуранкайн. Он американец.

– Что он делает у монахов?

– Читал старые рукописи… Теперь, говорят, курит опиум…

– А почему монахи прячут его?

Шейкуна заколебался:

– Может, просил помочь… Может, говорил, хочет принять учение Будды. Я не знаю…

– Но монахи ничего не станут делать бесплатно. А у него ведь нет денег.

Шейкуна закивал согласно:

– Нет, совсем нет…

– Так в чём же дело?

– Я не знаю…

– А эта женщина с ним? Кто она?

Шейкуна многозначительно надул губы:

– О‑о, красивая женщина, очень красивая, очень смелая и мудрая. Люди говорят – дочь брамина с Бали. Она тоже скрывается.

– Они давно вместе?

– Давно. Встретились в Англии. Она там училась.

– А как ты думаешь, отпустят их монахи, если я уговорю его уйти?

По широкому лицу Шейкуны впервые скользнуло подобие улыбки.

– Почему не отпустят? Отпустят, – сказал он, рассматривая свои огромные руки, – Должны будут отпустить…

Он сжал кулаки и, легонько постукивая ими по столу, в упор взглянул на Стива.

– Хорошо, – кивнул Стив. – Как мы все это осуществим?

– Сейчас пойдём туда, – сказал Шейкуна, продолжая постукивать по столу. – Один монах проведёт тебя к нему. Тебя одного и… без оружия. Но сначала надо уговорить женщину. Она никого не допускает к нему… Потом мы будем помогать…

– Сколько вас?

Шейкуна поднял руку:

– Сколько надо.

– А сколько я должен буду заплатить?

– Заплатят… Это не твоя забота.

– Ну ладно… Посмотрим потом… Если все удастся, я тоже кое‑что приплачу, не сомневайся.

– Это излишне, – вмешался Тео. – Все улажено… Идите переодевайтесь. Через десять минут мы должны выйти.

Они вышли с чёрного хода.