— Это хорошо, — заметил я.

— Да, мсье. Возможно, вы его знаете, поскольку сами англичанин?

— Несомненно, я знал бы его, будь я англичанином, ваше превосходительство.

— Капитан… — Он снова уставился на меня и смотрел так долго, что мне стоило большого труда сохранить молчание. — Берт? Мой деловой партнер и добрый друг капитан Берт?

Я улыбнулся.

— Да, ваше превосходительство. Случилось так, что я имею честь быть знакомым с капитаном Бертом. Честный человек и хороший моряк, прямо как я.

— Ясно. — Д’Ожерон почесал в затылке. — Я вечно все роняю, мсье. Ну там… карандаш. Перо. У вас нет такой проблемы, мсье?

— Есть, — сказал я. — Только сегодня утром я уронил два пистоля.

Пистолем называется испанская золотая монета, и я решил, что д’Ожерон знает это.

— Счастье, что они не были заряжены, — улыбнулся он. — Бог мой! Они же могли вас убить!

— Да, ваше превосходительство, — сказал Ромбо. — Или еще кого-нибудь.

— На вашем корабле есть испанцы, мсье?

Ромбо посмотрел на меня, и я понял, что он думает о доне Хосе и Пилар.

— Всего несколько, ваше превосходительство, — сказал я.

— Это хорошо, но следует иметь больше, чтобы выставлять вперед в качестве заслона от пуль.

— О, я не желаю зла испанцам, ваше превосходительство, — сказал я. — Мы намерены торговать на Испанском материке, к югу от Маракайбо.

Д’Ожерон снова улыбнулся.

— Желаю вам удачи, мсье. Но следует соблюдать осторожность, чтобы они не причинили вам зла, таким безрассудно смелым молодым капитанам. В страхе есть своя польза! Так любила говаривать моя покойная матушка. Чем смелее мыши, тем жирнее коты. Вы не коты? Un chat regarde bien un évêque.

— Лишь изредка, ваше превосходительство, — сказал Ромбо.

По-моему, он не понял, о чем шла речь, и перед самым нашим уходом попытался обратить мое внимание на маленький кожаный мешочек, который я уронил на пол. Мне пришлось схватить Ромбо за руку и силком увести прочь.

Сегодня вечером состоится бейсбольный матч. Отец Фил не интересуется бейсболом и потому подменил меня в Молодежном центре. Отец Худек будет смотреть матч не в одиночестве. В город приехала питсбургская команда, и я болел за нее, а отец Худек за наших.

Мы заключили пари — выигравший отслужит семичасовую мессу завтра утром. Питсбург победил с перевесом в одно очко за перебежку, как и следовало ожидать.

— Une série vaut bien une messe,— сказал я отцу Худеку.

Вероятно, он решил, что я совсем спятил.

В Тортуге мы купили порох и снаряды, снова забив пороховую камеру до отказа. Пополнили запасы воды, разумеется, и приобрели много всего другого. С торговцами проблем не возникло, и перед отплытием я выяснил, что человек д’Ожерона обошел всех с наказом не драть с нас втридорога. Д’Ожерон был честным политиком — если ты его подкупал, он блюл твои интересы.

Один приказчик, взяв с меня обещание молчать, рассказал мне, как губернатор угрожал торговцам. Кто пострадал бы, выйди дело наружу, я не представляю. Но я поклялся хранить молчание и держал свое слово до сей минуты.

Когда мы купили все необходимое по списку, я приобрел еще одну вещь: пирогу. На борту у нас имелись баркас (поменьше, чем на «Магдалене») и четырехвесельная шлюпка, но у меня было ощущение, что нам может понадобиться еще что-нибудь. Говорили, капитан Берт иногда брал на борт рыбацкие лодки. Возможно, я тоже мог бы поступить так, но меня бы еще долго грызли сомнения.