Потом мы помчались, спасаясь от преследования, вдоль западного побережья Испаньолы. «Санта-Люсия» имела на борту два носовых орудия и выстрелила из обоих. Думаю, это были длинноствольные двенадцатифунтовики или пушки примерно такого толка. Всецело поглощенный стараниями хоть немного увеличить скорость, я вспомнил про наше кормовое орудие, только когда оно пальнуло в первый раз. В ожидании очередных выстрелов я навел подзорную трубу на нос «Санта-Люсии», и второй выпущенный снаряд попал в него прямо над ватерлинией. Следующий разорвался на баке — я видел брызнувшие в стороны щепки.

Мы стреляли отлично, и мне захотелось сбежать вниз и похлопать по плечу парней из пушечного расчета. Я спустился в каюту — и угадайте, кто наводил орудие на цель и подносил фитиль к запальному отверстию?

Новия! Именно тогда я вдруг осознал: случись что со мной, она станет новым капитаном. Мужчины прочистили ствол банником, засыпали порох, забили ядро и снова выкатили пушку. Она навела орудие на цель и выстрелила. Я не видел, куда попал снаряд, но парни радостно завопили, а она выкрикнула:

— Так держать, мои храбрецы!

Когда они принялись прочищать пушечный ствол перед следующим выстрелом, я пятясь вышел из каюты и снова поднялся на ют. Новия управлялась с орудием не хуже, чем управлялся бы я, а то и лучше. Любые мои слова или действия скорее навредили бы делу, чем помогли.

По законам жанра здесь должен состояться ожесточенный морской бой: «Кастильо бланко» сбрасывает скорость и сходится дулом к дулу с «Санта-Люсией», а горстка отчаянных смельчаков во главе со мной переходит с нашего тонущего гамбургерного ларька на испанский галеон. В зубах у меня зажат нож, но тем не менее я выкрикиваю что-нибудь залихватское.

Что ж, прощу прощения. Я здесь пишу правду, и ничего подобного не происходило. Двигаясь северным курсом, мы полным ходом вошли в пролив Гонав, и галеон мчался за нами по пятам. «Санта-Люсия» потеряла бушприт, а когда одним из произведенных Новией выстрелов у нее снесло грот-мачту, испанцы оставили попытки догнать нас. Ромбо стал разворачиваться по широкой дуге, предполагая зайти галеону сзади и отрезать путь к отступлению, но ко времени, когда «Магдалена» показалась в пределах видимости, все уже было кончено.

Здесь мне следует сказать несколько слов о стрельбе из тяжелых орудий на море. Стрелять диких животных из мушкета гораздо легче. На суше вы обычно надежно устанавливаете мушкет на ветке дерева или на камне либо кладете ствол в развилку рогатины, которую носите с собой. На море зафиксировать в одном положении тяжелую пушку не представляется возможным.

Что равно плохо, вы не можете смотреть в прицел, когда производите выстрел. Откат орудия убьет вас.

Делать нужно следующее. Сначала вы оцениваете среднюю амплитуду бортовой или килевой качки своего корабля. (На крупном судне с этим можно изрядно ошибиться.) Потом наводите орудие на цель. Лучше всего целиться в основание мачты вражеского судна, видимое через прицел в наивысшей точке амплитуды бортовой или килевой качки. Затем отпрыгиваете в сторону и хватаете фитиль. Подносите горящий конец фитиля к запальному отверстию, выбрав момент, когда дуло находится на высоте, близкой к нужной вам. Орудие выстрелит примерно через четверть секунды после того, как вы подожжете порох.

Здесь многое зависит от удачи. Но многое зависит от мастерства, особенно от точной оценки амплитуды качки и промежутка времени между запаливанием пороха и непосредственно выстрелом. Даже самый неудачный выстрел порой поражает цель. Такое обязательно случается время от времени. Но в конечном счете хороший выстрел всегда лучше плохого.

Я лично всегда начинал читать «Аве Марию», когда корабль находился в низшей точке амплитуды бортовой или килевой качки, и отмечал, на каком слове он достигает наивысшей точки, а потом подносил фитиль к запальному отверстию за одно слово до нужного момента.