Я вхожу в такие подробности, поскольку по-прежнему считаю, что я выбрал логичную и хорошую тактику. Проблема заключалась в том, что испанский капитан держался иного мнения. Галеон развернулся против ветра гораздо быстрее и проворнее, чем я ожидал от корабля столь значительных размеров, и погнался за нами. Ясное дело, он хотел оказаться с нами борт о борт. Со своими тридцатью орудиями по каждому борту он разнес бы «Кастильо бланко» в щепы. Мы хотели только одного: удрать от испанца.

Корабль у нас был быстроходным, что радовало. Но через пять — десять минут гонки, когда мы немного оторвались от преследователя, до меня вдруг дошло, что на самом деле мы несемся в «подмышечную впадину» Испаньолы, где береговая линия круто поворачивает на северо-запад. Там находился город Порт-о-Пренс и наверняка имелись береговые батареи. Если нам повезет, они прикроют нас огнем. Если не повезет — потопят.

Несомненным представлялось одно: оказавшись под прикрытием береговых батарей, мы уже не покинем порт, покуда нас не погонят, если такое вообще произойдет. Дело может решить хорошая мзда — такая, после выплаты которой мы останемся без гроша.

Однако нам не обязательно заходить в порт, если мы не хотим. Можно повернуть на север и попробовать проскочить мимо галеона. По моей оценке у нас был один шанс из десяти.

Впереди я видел остров Большой Кайемит, узкий мелкий пролив между ним и берегом Испаньолы, и длинный узкий мыс чуть дальше, который вынудит нас повернуть на север. Я решил устремиться в пролив. Если галеон последует за нами, он будет вынужден отступить и, вполне возможно, двинется в обход Кайемита. Я надеялся, что именно так и будет. На случай, если испанец станет огибать Кайемит с севера (как он и поступил), у меня имелся другой план.

На корабле нет тормозов, как на моем любимом спортивном автомобиле, но существуют способы остановиться довольно быстро, и мы использовали два из них. Как только галеон скрылся из виду, загороженный от нас Большим Кайемитом, мы ослабили шкоты, обезветривая паруса, и круто повернули руль.

Думаю, почти вся команда решила, что я рехнулся, но мы сделали именно это.

Будь «Кастильо бланко» быстроходным катером с мощным двигателем, я бы сделал поворот на сто восемьдесят градусов и вышел бы из пролива тем же путем, каким вошел в него. Но при таком направлении ветра это не представлялось возможным. Нам пришлось бы идти галсами — два шага вперед, один назад. Мы двигались бы слишком медленно, и в любом случае ширина пролива не позволяла лавировать.

Вместо этого мы пошли восточным курсом, как прежде, а потом сделали крутой поворот фордевинд и направились строго на север, чтобы оказаться позади галеона, который удалился от берега, огибая упомянутый узкий мыс. Беда в том, что мы прошли за кормой испанца не перпендикулярно его курсу, как я планировал, а по косой, и потому наши снаряды ушли в сторону, не причинив кораблю значительных повреждений, да и стреляли мы с расстояния примерно пятисот ярдов.

В результате из пяти снарядов три попало в цель, а два пролетели мимо, и руль галеона не пострадал. Противник ответил нам бортовым залпом, пока мы шли северным курсом, но ко времени, когда капитан развернул галеон бортом к нам, расстояние между нами значительно увеличилось. Если какие-то снаряды и преодолели разделявшее нас расстояние, они все равно не достигли цели. Мы увидели огромные столбы брызг, и мне кажется, ни один снаряд не упал в непосредственной близости от «Кастильо бланко».

Я разглядывал галеон в подзорную трубу — выискивая следы попадания наших ядер, как вы догадываетесь. Вернее, молясь о том, чтобы таковые там оказались. Я увидел три попадания, как написал выше. Я также увидел позолоту и резьбу на корме и опознал в корабле «Санта-Люсию» — тот самый галеон, который пересекал с нами Атлантику, когда я служил на «Санта-Чарите».