— Испанцы?

— А кто еще? Я тут, э-э, порезвился на свой обычный манер. Залив Кампече. Именно здесь в наши дни денег немерено, можешь не сомневаться. Золото из Перу. Везут вверх вдоль тихоокеанского побережья, а потом доставляют по суше на монетный двор в Веракрусе. Золото берут на борт галеоны. Три, самое малое. Делят поровну. Золотая флотилия. Что тебя беспокоит?

Я указал пальцем.

— Взгляните на этот порт, капитан. Панама. Они могли бы выгружать золото здесь и переправлять на атлантическое побережье через этот узкий перешеек — так путь посуху гораздо короче.

Капитан Берт хихикнул.

— Могли бы, конечно, но вряд ли они настолько глупы. На атлантическое побережье, говоришь? Можешь разобрать эту надпись? Я дам тебе лупу.

Лупа мне не понадобилась.

— Москитовый залив.

— Видишь там какие-нибудь порты?

Я помотал головой:

— Нет, не вижу, капитан.

— Потому что там нет портов. Ни одного, ясно? Ближайший портовый город — Портобело, и это адская дыра. Если двинешься к западу оттуда, скоро попадешь в передрягу — ни одной безопасной якорной стоянки и самое гибельное малярийное побережье на свете. Не говоря уже о чертовых москитах. Поэтому корабли с сокровищами выходят из Кальяо и плывут на север к Панаме, не испытывая особых неудобств. В Панаме золото грузят на мулов и отправляют посуху в столицу Новой Испании, Мехико или прямиком в Веракрус.

Капитан Берт поднял на меня взгляд, выдержал паузу, а потом медленно и выразительно проговорил:

— Триста фунтов, Крис. Нормальный груз для испанского мула. Триста фунтов золота. Немалые деньги, а?

Я не мог представить такого количества золота. Полагаю, это отразилось на моем лице.

Капитан Берт порылся в кармане своего голубого сюртука и бросил на стол блестящую золотую монету.

— Это гинея. Видел такую когда-нибудь?

Я помотал головой.

— Весьма ценная монета. Швырни такую хозяину гостиницы, и с тобой будут обращаться как с джентльменом. Равна по стоимости двадцати одному серебряному шиллингу, а в Лондоне полно людей, которые не зарабатывают и шиллинга в день. Как по-твоему, сколько весит твоя гинея?

— Она не моя, — сказал я. — Она ваша, капитан.

— Дарю. Возьми ее и прикинь, сколько в ней веса? Я поблагодарил его и подбросил монету на ладони.

— Она легче мушкетной пули раза в два — два с половиной.

— Сколько? — повторил капитан Берт.

— Ну, мы отливаем пятнадцать пуль из фунта свинца, следовательно, каждая весит около унции. Значит, монета весит чуть меньше половины унции.

— Неплохо. — Капитан Берт улыбнулся и вернулся к своему точильному камню. — Я взвесил несколько гиней, каждая тянет на четверть унции или чуть больше. У нас в фунте шестнадцать унций, так? Не будем заморачиваться с тройской системой. Значит, из фунта золота получается шестьдесят четыре гинеи. Для ровного счета скажем шестьдесят.

Я считаю в уме не шибко здорово, но лучше многих.

— Шесть тысяч гиней из каждой сотни фунтов золота, то есть восемнадцать тысяч гиней из каждых трехсот фунтов, приходящихся на одного мула. А сколько мулов?

Он пожал плечами:

— По-разному. Иногда тридцать. Иногда сто. Выпьешь глоток бренди?

Я кивнул, и он принес графин и налил нам обоим.

— Надо будет заплатить команде, так? Обычай Берегового братства. Десять долей тебе, как капитану. Как по-твоему, десять долей составят шесть тысяч гиней?

Я на минуту задумался.

— Скажем, у нас всего сто долей, включая десять моих и дополнительные доли для помощников и так далее.