– Нам нужно видео, Лив!

Потом Фил решил, что лучше сразу продать репортаж какому-нибудь телеканалу или стриминговой платформе. Лив становится дурно от одной этой мысли. Фил и его сценарии. Фил и его невидимые заголовки, которые он рисует в воздухе размашистыми жестами, подогретыми джином и самодовольством. И – главное – Фил и его грандиозная ошибка…

– Лив? – Наконец-то он на нее смотрит.

– Извини, – отвечает Лив и дотрагивается до уха. – Не расслышала. Здесь довольно шумно.

Это правда: маленькое кафе в Кройцберге забито до отказа, гул стоит оглушительный.

– Вот видишь, Макс, – говорит Фил, словно подтверждая свои слова. – Мы абсолютно глухи к любым попыткам подкупа. Тебе придется подождать, пока мы не опубликуем результаты расследования. Но потом ты будешь первым, кто получит от нас ответы. Обещаю.

К облегчению Лив, парень из «Абендблатт» явно не выглядит убежденным. Но Фил не был бы Филом, если б так просто сдался.

– Теперь у нас есть зацепка, Макс. Спустя двадцать лет – настоящая зацепка.

Макс, похоже, колеблется.

– Ну хоть намекни, Фил, – просит он снова.

Но тот остается непреклонен:

– Договор такой: ты размещаешь анонс нашего репортажа о семье Новак в «Абендблатт», а взамен получаешь от нас эксклюзивное интервью.

Теперь Лив становится по-настоящему дурно. Мало того что Фил уже выложил пост в соцсетях – с обещаниями эксклюзивной инсайдерской информации и «новой зацепки» («Неужели именно нам – Лив и Филу из Two Crime – удастся раскрыть судьбу Джули Новак?» и многозначительно подмигивающий смайлик), так еще вызвонил своего дружка-журналиста… И вот теперь они сидят тут втроем, в кафе в Кройцберге. Фил уже видит перед собой заголовок вроде «Берлинские подкастеры берутся за нераскрытое дело двадцатилетней давности».

– Ладно, скажите хотя бы одно, – не сдается Макс. – Общество раскололось на два непримиримых лагеря: одни считают, что Джули Новак исчезла по собственной воле, другие – что ее похитили. К какому лагерю присоединитесь вы?

– Джули стала жертвой преступления, – отвечает Фил, не раздумывая ни секунды.

Лив не верит своим ушам. Конечно, во время эфира он уже упоминал, что за двадцать лет невозможно нигде не засветиться, но то было совсем другое – просто болтовня, безобидное предположение. Такие предположения они высказывают постоянно – уже сто сорок семь выпусков подряд.

Однако теперь, когда речь идет о репортаже и якобы новых зацепках, о которых Фил уже написал в соцсетях, а завтра утром напишут и в «Абендблатт», – теперь его слова звучат совсем иначе. Теперь они звучат как факт.

Лив хочет что-нибудь добавить, хочет хоть как-то смягчить категоричность сказанного. А вдруг они потерпят неудачу? А вдруг, вопреки обещаниям, не раскопают ничего сенсационного? Тогда их ждет другой заголовок – «Берлинских подкастеров уличили во лжи». При других обстоятельствах Лив уже открыла бы рот, но сейчас кое-что пугает ее сильнее, чем перспектива потерять репутацию.

Без подкаста она проживет. А вот без Фила – нет.

Поэтому она молчит.

* * *

Весной один известный автосалон предложил им в обмен на рекламу серебристый «Фиат 500», на котором они сейчас и едут в магазин электроники – купить видеокамеру. За рулем Лив, Фил сидит рядом и что-то печатает на телефоне.

Лив ловит себя на том, что машинально косится вправо каждый раз, когда на светофоре загорается красный. Кому пишет Фил? Этому своему Максу? Или кому-то еще? Она чувствует себя жалкой.