– Он просто потрясающий мальчик! – подхватила Венеция и получила в награду теплую улыбку Хэзарда. – Боюсь только, что от меня было больше хлопот, чем пользы. Кто бы подумал, что лук так трудно резать?

– Вы не виноваты, мэм, что он упал на пол. Мне следовало предупредить вас, что сначала надо срезать один конец у луковицы. И потом вы отлично справились с раскатыванием теста.

Венеция придерживалась другой точки зрения. Тесто показалось ей таким же неподатливым, как Хэзард в последнее время. Она улыбнулась, но вслух ничего не сказала.

– Вы раскатывали тесто? – изумился Хэзард, и улыбка изогнула его губы.

– Я боюсь, что просто раздавила его. Сначала оно прилипло к стакану, потом к столу, потом к моим рукам…

Венеция рассеянно провела рукой по волосам, и Хэзард вдруг подумал, что ей стоило бы хоть иногда надевать что то еще, кроме черных брюк и льняной рубашки. Этот ее мягкий жест только подчеркнул неуместность мужского наряда. Решив про себя проследить за ее гардеробом, Хэзард произнес:

– Я уверен, что Джимми без вас не справился бы. Голубые глаза Венеции, опушенные длинными густыми ресницами, уставились на Хэзарда. Его галантная фраза снова напомнила ей утонченного мужчину на балу в Виргиния сити. Это всегда сбивало ее с толку – цивилизованное поведение, голос культурного человека, случайная галантность. Здесь, в горах, он выглядел на сто процентов индейцем – полуодетый, в кожаных штанах, с бронзовой кожей и длинными черными волосами. Поняв, что Хэзард не смеется над ней, Венеция ответила ему в тон:

– Я уверена, что Джимми отлично бы без меня обошелся, но все равно спасибо. Во всяком случае, я старалась.

– Как вы полагаете, сможем ли мы через пару недель добавить песочное печенье к вашему меню из горячего шоколада и клубники? – улыбка Хэзарда была совершенно лучезарной.

– Возможно, если как следует помолиться, – улыбнулась ему в ответ Венеция.

Ее непривычная приветливость совершенно очаровала Хэзарда. Их глаза встретились над макушкой Джимми, и между ними как будто пробежал ток.

– Неужели молитвы помогают на кухне? – поддразнил ее Хэзард.

– Прикусите язык, а то предки моей матери перевернутся в своих методистских гробах. – Ее голубые глаза лучились смехом.

– Я, пожалуй, рискну навлечь на себя гнев привидений, если еда и впредь будет такой же вкусной.

Джимми не понял, о чем они говорят, но улыбки были ему понятны. Во всяком случае, он сообразил, что посуду пока никто бить не собирается.

– Я буду помогать, как только смогу освободиться от работы, – предложил он.

Венеция благодарно улыбнулась ему и бросила быстрый взгляд на Хэзарда.

– Видите, вам не понадобится тратить времени на заклинания. Джимми проследит за моим воспитанием.

– С каких это пор вы стали послушной? Что же я делал не так?

– Да практически все! – Венеция помолчала, потом насмешливо добавила: – Кроме одного, что вам удается просто замечательно.

Теперь взгляды, которыми они обменялись, могли бы зажечь траву в прерии.

– Следите за своими манерами, – только и смог выговорить Хэзард, когда снова обрел способность дышать.

– Я никогда еще так не следила за своими манерами, но это слишком утомительно, – жизнерадостно отозвалась Венеция, обрадованная его реакцией.

– Я не думаю, что теперь подходящее время и место, чтобы менять свое поведение.

– Не знаю, – легкомысленно ответила она с призывной улыбкой. – Я бы могла изменить свое мнение, если бы вы проявили готовность изменить свое по поводу некоторых вещей…

Проявив недюжинную силу воли, Хэзард все таки устоял перед ее напором:

– Не думаю, что я стану что то менять: слишком многое поставлено на карту.