– Это радует.

– Всегда, пожалуйста. А теперь, – Хэзард встал из за стола, – мне пора приниматься за работу. Спасибо вам обоим. – Он церемонно поклонился и уже от двери обернулся к Джимми: – Перед тем как пойдешь домой, загляни ко мне на шахту. Я дам тебе денег, чтобы ты кое что купил.

– Конечно, Хэзард. Как только мы с мисс помоем посуду.

– Как, опять?! – выпалила Венеция, явно изумленная тем, что все надо начинать сначала.

– Надеюсь, папочка скоро приедет и выручит вас из рабства, – съехидничал Хэзард.

Венеция состроила гримаску, хотя на самом деле ей неожиданно захотелось подойти к нему и поцеловать в щеку. Хэзарду так легко удавалось заставить ее улыбнуться! Не говоря уж о том, что он был первым мужчиной, подарившим ей чувство удовлетворения… Как все таки жаль, что он так верен своему долгу. Венецию воспитали в мире эгоистов, и она находила жизнь принципиальных людей невыносимо скучной.

Спустя час Джимми спускался с горы, повторяя про себя длинный список покупок. Полученные им инструкции были абсолютно четкими: он не должен никому ничего говорить о женщине в хижине Хэзарда. Можно подумать, весь городок уже не гудит, как встревоженный улей, обсуждая эту историю! Но Джимми даже в таком юном возрасте умел хранить тайну, а сильнее его преданности Хэзарду была только преданность его собственной семье. Поэтому он сделал покупки очень осмотрительно: один из мальчиков на складе в большом магазине Кляйна, вознагражденный двадцатидолларовой золотой монетой, продал ему все после того, как магазин закрылся на ночь. Джимми не сомневался, что парень никому не расскажет о том, кто все это купил.

На следующее утро очень рано мальчишки погрузили все покупки на лошадей Хэзарда, которые паслись на пастбище Пернелов. И задолго до того, как Даймонд сити проснулся, Джимми проехал уже полдороги по тропе к хижине Хэзарда.

12

– Повторяю вам, Миллисент, – Янси всегда обращался к жене своего работодателя по имени, когда полковника не было дома, – нет никакого смысла дожидаться возвращения вашего мужа. Какой то один проклятый индеец! Ждать просто смешно. Черт побери, да мы можем вышибить его оттуда в один момент.

Миллисент Брэддок задумалась. Она прибыла в Виргиния сити два дня назад, решив, что отсутствие мужа и дочери слишком затянулось, а остаться соломенной вдовой не входило в ее планы. Только здесь она узнала, что произошло, и пока не решила, как ей себя вести.

– Полковник не хочет ни при каких обстоятельствах рисковать жизнью своей драгоценной дочери, – напомнила она Янси. – Можно сколько угодно говорить о возможности выгнать этого индейца, но нам обоим не сносить головы, если наши действия поставят под угрозу жизнь Венеции.

Янси и Миллисент отлично понимали друг друга. Они оба происходили из старинных аристократических, но обедневших семей Виргинии, и им обоим пришлось искать способ поддержать на плаву династию. Но ни один из них так до конца и не смирился с этой необходимостью, под внешним лоском всегда кипела обида. Для Миллисент брак с богатым полковником Брзддоком стал, вне всякого сомнения, тяжким трудом. А унижение Янси оказалось еще более явственным: ему пришлось искать работу после Гражданской войны, которая лишила его семью даже заложенной перезаложенной плантации.

– А что думаете по этому поводу вы? – поинтересовался Янси с неприкрытой иронией.

Однако Миллисент недаром полжизни культивировала образ леди из южных штатов.

– Мистер Стрэхэн, – сурово произнесла она с хорошо отмеренной дозой возмущения, – я ее мать. Надо ли мне напоминать вам об этом?

– Прошу прощения, сударыня, – ответил Янси.