– Мне бы очень хотелось, но, боюсь, не получится, – быстро ответил мальчик с набитым ртом.

– Ты, очевидно, нужен своей матери, – заметил Хэзард, наслаждаясь вкусом молодой моркови, сваренной с небольшим количеством сахара.

Джимми отвел глаза.

– Точно, – он аккуратно складывал морковь горкой на своей тарелке.

– Но ты же сможешь приходить и помогать, правда?

Вилка разметала морковную горку. Не поднимая глаз, Джимми пробормотал:

– Наверное.

Хэзард заметил, что обычно такой веселый и жизнерадостный мальчик как то странно нервничает. Он отложил свою вилку, проглотил нежный кусок говядины и мягко переспросил:

– Наверное?

Джимми на мгновение поднял глаза, встретился взглядом с Хэзардом и тут же снова уставился в тарелку.

– Что то не так, Джимми?

– Нет, сэр.

– Может быть, я мало плачу тебе?

– Что вы, сэр! Дело не в этом.

– Тогда в чем же дело?

– Ну, понимаете… Мама видела, что я привез вам сегодня утром. Мне это не показалось странным, а вот мама… она так поджала губы… и…

Тревога в глазах Хэзарда сменилась удивлением.

– И что же? – поторопил он Джимми.

– Мама говорит, что миссис Гордон оказалась во всем права.

– В чем же оказалась права эта леди? – губы Хэзарда изогнула насмешливая улыбка.

– Я не совсем понял, сэр. Что то насчет развязанной потаскухи. – Венеция поперхнулась, но Джимми этого даже не заметил. – Проклятье! Ой, прошу прощения, сэр, – тут же извинился он, – если бы я только знал, что это такое. Но мама была очень возмущена и велела мне не задерживаться у вас после заката. Вы что нибудь поняли, сэр? – спросил мальчик.

– Я полагаю, твоя мать волнуется, когда ты оказываешься ночью один в горах, – спокойно ответил Хэзард, искоса взглянув на вспыхнувшее лицо Венеции.

– Но я много раз оставался здесь до темноты.

– Возможно, здесь недавно видели медведей гризли. – Хэзард снова принялся за еду.

– О гризли мама не говорила. А что такое «потаскуха», сэр?

И тут подавился Хэзард. На лице мальчика было совершенно бесхитростное выражение, а вот Венеция буквально сверлила его взглядом.

– Гм… Это вопрос довольно сложный… – Хэзард постарался уйти от прямого ответа. – Это нечто такое, о чем женщины часто спорят. Но ты в любом случае должен слушаться маму. Приходи сюда, когда сможешь.

– Конечно, я приду. Она не возражает против того, чтобы я заходил к вам днем. Так что я буду, как всегда, приносить ваши заказы, договорились?

Джимми очень боялся потерять дружбу Хэзарда. Когда мать отчитывала его сегодня утром из за огромной корзины, которую он приторочил к седлу лошади, Джимми решил, что она совсем запретит ему приходить в хижину на горе. Но на этот раз все обошлось.

– Отлично, Джимми. И передай маме, что я очень высоко ценю твою помощь. А теперь ты не мог бы сбегать к ручью и принести кувшин свежей воды? – попросил Хэзард, понимая, что женщина, сидящая напротив него, сдерживается из последних сил.

– Конечно, сэр! Сию секунду. – Джимми немедленно вскочил на ноги. – Я вернусь очень быстро.

Не успел мальчик выйти за дверь, как Венеция взорвалась:

– Какая наглость! Что о себе воображает эта женщина?! И за кого она меня принимает?

– Я бы не стал об этом беспокоиться, – примирительно сказал Хэзард.

– Я и не беспокоюсь. С какой стати мне волноваться из за того, что говорит какая то прачка!

– Ваш снобизм, красавица, просто неподражаем.

– Мой снобизм?

Черная бровь Хэзарда чуть приподнялась.