– А как еще это можно назвать? Венеция окончательно вышла из себя.

– Ты что же, уже готов встать на ее сторону? Она первая нанесла мне оскорбление, а ты меня же обвиняешь в снобизме!

Хэзард поднял вверх обе руки.

– Сдаюсь. Еще одно очко в вашу пользу, мисс Брэддок. А некоторый снобизм вам даже идет. В жизни не видал более очаровательного сноба.

– Хэзард, мне сейчас не до комплиментов! Ты можешь это понять? – Венеция тяжело переживала то, что ей казалось страшной несправедливостью. – Черт бы ее побрал! Нет, только подумать, она назвала меня шлюхой!

Низкий голос Хэзарда теперь звучал успокаивающе:

– Забудь об этом. Слухи всегда несправедливы, а здесь так мало народа, что все про всех все знают – или, по крайней мере, думают, что знают.

– Но почему она меня так назвала? – Венеция все никак не могла успокоиться. – Я же заложница, господь свидетель!

Венеция никогда не обращала внимания на мнение окружающих, но слова матери Джимми больно задели ее. Дело было даже не в том, спала она с Хэзардом или нет. В конце концов, это только ее дело, а она всегда поступала так, как ей нравилось. Венецию поразило, что какая то прачка в городке рудокопов судит о нравственности и приличиях и местных жителей заботит понятие греха.

– Вероятно, она сама была бы не прочь оказаться на моем месте, – ядовито прокомментировала Венеция.

– Вероятно, так, – спокойно согласился Хэзард. Венеция немедленно уставилась на него:

– Ты хочешь сказать, что спал с ней?

– Я не вижу, какое отношение это имеет к тебе, – четко и без обиняков ответил Хэзард и снова вернулся к еде.

Однако не успел он поднести ко рту следующий кусок говядины, как рука Венеции выхватила у него вилку.

– Так ты с ней спал? – повторила она, сама не понимая, почему это так важно для нее. Она просто знала, что обязана это выяснить.

Медленно опустив руку на стол, Хэзард посмотрел ей в глаза. Он уже хотел было рассердиться, но решил, что ее горячая настойчивость скорее забавна.

– Нет, – наконец ответил он.

– Что «нет»? Хэзард улыбнулся.

– Я не спал с матерью Джимми. А теперь я могу получить назад мою вилку?

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился запыхавшийся Джимми с кувшином холодной воды. Венеция швырнула вилку на стол, Хэзард начал есть. Ленч продолжался мирно, и Джимми с облегчением решил, что буря миновала.

14

После ужина, когда Джимми уже отправился домой, Хэзард вычистил свое ружье, аккуратно повесил его над дверью и вышел на воздух.

Услышав, как звякнул закрывшийся засов, Венеция неожиданно запаниковала. Неужели он отправился в Даймонд сити? И вернется ли он вечером? А вдруг Хэзард вообще не вернется? Господи, ведь тогда ее найдет только поисковая группа месяц спустя, когда она умрет от голода! Но тут дверь распахнулась, и Хэзард внес в хижину огромную плетеную корзину.

– Ты вернулся! – обрадованно выдохнула Венеция, и Хэзард не без удовольствия отметил про себя этот вздох облегчения.

– Меня не было всего две минуты, – с привычной усмешкой ответил он и, опустив на пол корзину, окинул Венецию ленивым взглядом.

– Ты просто не сказал, куда идешь. А ты никогда не уходил так поздно. Когда нет луны, то вокруг так темно… Черт бы тебя взял! – вдруг без всякой связи добавила она.

Хэзарду ее непосредственность показалась очаровательной. Впрочем, так было всегда: в Венеции странно сочетались независимость и незащищенность.

– Возможно, ты меня простишь, когда увидишь, что я тебе принес, – сказал он и откинул крышку корзины.

Это мне?

Ее радость снова напомнила Хэзарду, как она еще молода.