Это мне?

Ее радость снова напомнила Хэзарду, как она еще молода. Если не считать приступов гнева и дурного настроения, Венеция и в самом деле относилась к происходящему как к интересному приключению.

– Тебе, – подтвердил он.

Венеция вскочила с легкого стула, на котором сидела, и Хэзард невольно залюбовался ее стройной фигурой, обрисованной пламенем камина. Интересно, как долго ему удастся сопротивляться своему желанию снова овладеть ею?..

Возглас восхищения, сорвавшийся с губ Венеции, оторвал его от размышлений, и Хэзард широко улыбнулся: ее радость была такой заразительной.

– Я решил, что это тебе понравится.

– Как ты только додумался? Где ты это нашел? – она ласково коснулась края сияющей медной ванны.

– Раз тебе не понравилось купаться в моем пруду, я решил, что придется искать выход из сложившегося положения, и попросил Джимми помочь мне. После долгих и тайных расспросов – а Джимми знаком со всеми мальчиками, работающими в местных магазинах, – он нашел одну ванну в магазине Кляйна. Судя по всему, ему удалось убедить приятеля, что одна из девушек… гм… работающих в городе, заказала ее.

– Так вот что увидела мать Джимми, – с улыбкой воскликнула Венеция. – Теперь мне все ясно. Это же модель для куртизанки, верно?

Рисунки на ванне действительно привлекали ее внимание. Там были изображены мифологические, но весьма чувственные сцены.

– Боюсь, что так… Но, думаю, она заметила не только это.

– Есть что то еще? – Венеция с трудом удержалась от смеха.

– Всего пара мелочей. Загляни под эту льняную простыню.

Приподняв материю, Венеция взглянула, повернулась к Хэзарду и насмешливо спросила:

– Неужели ты мог заказать такое? Или эти вещи прилагались к ванне?

Хэзард тяжело вздохнул.

– Я просто попросил Джимми купить для тебя пару платьев: мне казалось, что ты будешь рада сменить свой наряд. Но мне и в голову не пришло, что те платья, которые продаются в магазинах Кляйна и Бейли, предназначены для… вполне определенных женщин. А «порядочные женщины», как их ни мало в нашем Даймонд сити, наверное, сами шьют себе платья.

– Мать Джимми наверняка решила, что ты открываешь здесь бордель! – весело заметила Венеция, потрясая невероятно вызывающим одеянием из красного атласа и перьев. – Кстати, если я это надену, может быть, мне больше не придется готовить? – Она бросила на Хэзарда многозначительный взгляд.

Хэзард едва удержался от ответа, который так и просился на язык.

– Ты не обязана это надевать, – холодно сказал он. – Я думал, Джимми привезет этакое, с маленькими цветочками… Кажется, это называют ситцем. Во всяком случае, что то удобное и практичное.

– Я никогда не носила ситцевых платьев! – возмутилась Венеция, но на самом деле ей было приятно, что Хээард позаботился о ней.

– Ладно, мы закажем для тебя другие платья. Кто нибудь тебе их сошьет. Ты сама скажешь, из какого материала, раз считаешь ситец неподходящим, и дашь Джимми свои мерки, когда он придет в следующий раз.

– Я не знаю своих мерок… – Венеция медленно подняла глаза на Хэзарда; в отсветах пламени ее лицо было невыразимо прекрасным.

Хэзард отошел на полшага назад, словно это могло спасти его от призывного взгляда голубых глаз.

– Попробую найти кусок бечевки. Померяем тебя им.

– Вполне подойдет и сыромятный ремень, – Венеция нахмурилась, раздраженная тем, что Хэзард постоянно ускользает от нее.

– Я найду бечевку, – с нажимом повторил он. – Но сначала принесу воды.

С этими словами Хэзард торопливо вышел из хижины. Чтобы противостоять Венеции Брэддок, требовалось немало мужества.