Когда Хэзард пришел на ленч, в хижине суетился Джимми. Еда была готова, пол чисто подметен, а Венеция украсила свою блузку цветком шиповника. Хэзард немедленно вспомнил, какая у нее нежная грудь, и так отвлекся, что Джимми пришлось дважды повторить свой вопрос.

– Вы уже начали спускаться к югу?

– А?.. – Хэзард словно очнулся от сна. – Да. За сегодняшнее утро я продвинулся на тридцать футов.

– Тридцать футов?! – воскликнула удивленная Венеция, которая за время путешествия начала разбираться в горнорудном деле. – Да это же рекорд!

Хэзард посмотрел на нее и решил, что шиповник ей к лицу.

– Большую часть работы выполнил порох, – скромно ответил он.

– А как вы вывозите отработанную породу?

– У меня есть вагонетка. Я проложил рельсы, когда начал обрабатывать этот участок.

– Значит, вы не сомневались, что найдете золото?

– Я бы не стал вкладывать столько времени и труда, если бы не был в этом уверен.

– Хэзард ходил в горнорудную школу в Колумбии и знает абсолютно все о добыче золота, – вступил в разговор Джимми, довольный тем, что может сообщить еще один замечательный факт из жизни своего кумира.

– Спасибо за комплимент, – улыбнулся Хэзард, – но я знаю далеко не все. Я прослушал несколько лекций о золотодобыче, только и всего. Кстати, это было не так далеко от Бостона.

Венеция широко открыла глаза от изумления:

– Вы никогда не говорили, что жили в Бостоне.

– А вы не спрашивали.

– Но что вы делали в Бостоне? – в голосе Венеции звучало недоверие.

– Учился в Гарварде, – просто ответил Хэзард, и Венеция тут же вспомнила, как об этом говорил Терледж Тейлор.

– Странно, что я никогда вас не встречала.

– Где же, по вашему, мы могли бы встречаться? В детской? – на лице Хэзарда заиграла хитрая улыбка.

– Я не настолько молода!

– Достаточно молода, – спокойно ответил он. – Для меня – даже слишком.

– И что вы этим хотите сказать? – ее голос зазвучал резко, Венеция была готова разозлиться.

– Ничего неприличного, мисс Брэддок, уверяю вас, – успокаивающим тоном заметил Хэзард. – Я просто хотел сказать, что ваш дебют в высшем свете Бостона состоялся уже после моего отъезда из города.

Джимми, наблюдавший за взрослыми, как за игроками в теннис, вдруг понял, кто перебил столько посуды в доме.

– Все стынет, – вмешался он, потому что ему совсем не хотелось оказаться в самом центре скандала. Правда, когда Джимми взглянул на Хэзарда, на лице хозяина дома играла широкая улыбка.

– Давайте поедим, мисс Брэддок, – Хэзард уселся за маленький стол. – Будет жалко, если столько усилий пропадет даром. Скажите мне, неужели это вы напекли эти сдобные булочки?

Щеки Венеция порозовели, как цветы у ее ворота. Как ему удается вложить столько тепла в простой вопрос? Ей показалось, что ее погладили. Она решила, что в высшем свете Бостона было весьма интересно в то время, когда Хэзард очаровывал местных дам.

– Разумеется, это она, – поспешно вставил Джимми, желая сделать приятное Хэзарду. Ведь предполагалось, что он будет учить мисс готовить.

Венеция засмеялась и покачала головой.

– Джимми разрешил мне месить тесто. Но у меня мастерски получилось бросать в него изюм. Если папа задержится, я смогу очень усовершенствовать свои умения… в кулинарии.

Хэзард только махнул рукой: рот у него был занят, он уже жевал булочку.

– Нам бы следовало нанять тебя на полный день, Джимми, – сказал он наконец. – Я уже забыл, что такое хорошая еда.

– Мне бы очень хотелось, но, боюсь, не получится, – быстро ответил мальчик с набитым ртом.