Вот не успеваю удивляться этому доктору. Ладно, целителю. Сам живёт в спартанских условиях, даже не успел толком мебелью обзавестись, машины нет, из имения почти не выбирается, а кабинет оборудован не хуже, чем в элитных частных клиниках Фазиса. Я здесь вижу не только письменный стол и удобную, раскладывающуюся кушетку, шкафчик с разными прибамбасами, холодильник для лекарств и всего такого, бактерицидные лампы и совершенно непостижимые штуки наподобие автоклавов… В глаза бросилась здоровенная хреновина, смахивающая на томограф. Я не понимаю, зачем это нужно одарённому уровня Теймурадзе, но мало ли. Слышал, что к аппаратным обследованиям хиропрактики тоже иногда прибегают, когда нужно подтвердить диагноз со стопроцентной гарантией.

Кресла для удобства посетителей тоже имелись в наличии. В одном из них я сейчас и сидел. А ещё был операционный стол, профи называют его ложементом. Эта приспособа была установлена в нише и закрыта раздвижной ширмой наподобие сёдзи. Сам целитель поселился в мансардном этаже, а весь нижний уровень отвёл под больничные палаты. Сейчас эти комнаты пустовали, и слава богам.

— Значит, так, — Теймурадзе зачем-то помыл руки в дальнем углу своей мегастудии, вытер их одноразовым бумажным полотенцем и точным броском отправил ком в мусорную корзину. — Мы пообщались с девочкой. Через Ольгу. Я протестировал её по одной интересной методичке. Оценил уровень развития. Есть небольшая умственная отсталость, ещё кое-какие нюансы, зацикленность эта… Но в целом… Всё поправимо.

— Ты с коллегами консультировался? — перебил я.

— Да.

— И?

— Сергей, один из моих знакомых работает в Москве, специализируется именно на таких нарушениях. Деньги берёт сумасшедшие, Илоне вовек не скопить. Да и тебе такая сумма не понравится, но знаешь что?

— Что?

— Я тебе сейчас скажу одну штуку, которая считается… коммерческой тайной. Я тебе этого не говорил, если что. Но ты бы и сам сложил два и два, если бы пораскинул мозгами.

— Хватит тянуть…

— Кота за яйца? — усмехнулся целитель, занимая привычное место за письменным столом. — Не буду, уговорил. В общем, ты видел хоть одного одарённого с врождёнными ментальными дефектами?

— Заза!

— Ладно-ладно. Клиника, о которой я тебе толкую… В общем, они проводят вмешательства, если пациент не пробудился. Не обладает сверхспособностями. Тогда за дело берутся хиропрактик и, не поверишь, морфист. Но основная работа у хира. Смекаешь?

— Пока не очень.

Теймурадзе посмотрел на меня, как на клинического идиота.

— А если пациент наделён Даром, но ещё не пробудился, то морфист занимается инициацией пациента. Хиропрактик только подчищает. По мелочи. Если возникает необходимость. Организм, достигший первого ранга одарённости, сам себя излечит.

— Заза, — вкрадчиво произнёс я. — Ты же в курсе, что я учился в гимназии Эфы?

— Да, и что?

— Сложно инициировать пробуждение. Некоторые так и не переходили с нулевого ранга на первый, потому что не осваивали глубокую медитацию. И это нормотипичные дети! А у нас аутистка.

— Поэтому и работает морфист.

— Но ей пять лет!

— Я же не сказал, что будет легко, — пробурчал Заза. — У неё проблемы в ядрах мозжечка, аномально увеличены нейроны. И да, рядовой снотворец не справится.

— Джан?

Теймурадзе покачал головой.

— Тогда кто?

— Возможно, её отец. А вообще, необходимый опыт есть у Ярика.

Я скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на эскулапа.

— Шутишь. Он же боевой морфист.

— По-твоему, он всегда убивал людей во сне? Поговори с Демоном, он тебе много всего интересного расскажет.