— Люди всегда надеются на что-то в этом роде, когда действительность слишком ошеломляюща. Отсюда и ваши религии. Что ж, так легче. У харисян никогда не было религии. — Он смотрел на меня с сочувствием, в котором, однако, не было тепла.

 

— Что ж, представим, что все это лишь сон, — продолжал он, — сон космонавта. Ему снятся непостижимо далекие Миры, медленно и жутко вращающиеся за бездной пространства и времени. Галактики, антигалактики, пульсирующие в такт друг другу. Когда одна расширяется, другая сжимается, проходит вечность, и все повторяется наоборот. Двойная Вселенная. Вы когда-нибудь думали об этом?

 

— Да. Я задумывался над этим в связи с асимметрией Вселенной, быть может, мнимой. В модели двойной Вселенной кажущаяся асимметричность ее исчезает.

 

— Вот именно. Оказывается уравновешенным вещество и антивещество. Оказывается полностью уравновешенным и радиальное движение.

 

— Почему вы говорили об антигалактиках?… Вы молчите? Но ведь этого не может быть?

 

Я схватил его за теплую человеческую руку. У меня опять потемнело в глазах.

 

Мне казалось, что я долго лежал на влажном, песке близ лицом и все волны океана прошли надо мною. Но, оказывается, удержался на ногах. Просто время — секунды его и минуты его — иногда чудовищно растягивается.

 

— Это антигалактика?

 

— Да, мой друг.

 

— И я теперь… из антивещества?

 

— Вспомните, это лишь сон. Мало ли что приснится! Все здесь из антивещества, и мы с вами тоже.

 

— Но я не чувствую никаких изменений.

 

— А почему вы их должны чувствовать?

 

— Значит, я лишь копия Кирилла Мальшета? Копия с обратным знаком…

 

— Все мы только бледные копии самих себя, — философски заметил Познавший Землю, — и каждый стремится полностью осуществить самого себя, что не всегда удается. Вам эту возможность судьба предоставляет.

 

Я опустился на камни и закрыл глаза. Он подождал, пока я приду в себя.

 

— Чего вы хотите от меня? — спросил я наконец.

 

— Очень многого. Нам нужна помощь людей. Нас постигло величайшее бедствие. Наша цивилизация гибнет.

 

— Войны?

 

— Мы никогда не знали войн. Мы не агрессивны.

 

— Что же тогда?

 

— Нас погубило бессмертие.

 

Мы долго молчали. Значит, эти существа бессмертны. Да, слишком много информации сразу. У меня было такое состояние, как в невесомости, когда в нее начинаешь входить…

 

— Дом для вас и ваших товарищей готов, — сказал Семен Семенович, — но, пока вы один, я побуду с вами.

 

Я хотел сказать, что мне лучше побыть одному, чтоб обдумать все, что на меня обрушилось, но согласился. Он, кажется, был доволен. Я поколебался, прежде чем задать ему следующий вопрос.

 

— Семен Семенович… На Земле теперь прошли столетия? Или… Может, миллионы лет?

 

— Нет, нет, — живо возразил он, — на вашей планете двухтысячный год, точнее, 2009 год.

 

— Но ведь до вашей антигалактики, которая даже неведома нашим астрономам, тысячи световых лет?

 

— Успокойтесь, Кирилл, я вас не обманываю.