– Если мисс Ногучи не возражает, то я бы хотел попробовать пива, которое заметил в холодильнике. Это местное, довольно крепкое пиво. Кроме того, там, по‑моему, мелькнул золотистый эль? – Впервые за все время подал реплику Санчес.

Мачико подняла бровь:

– Совершенно верно, мистер Санчес. Вы хорошо разбираетесь в сортах пива.

– От “Портера” до “Лагера”, – коротко ответил тот. – Мое любимое – горькое, комнатной температуры.

– Вы – англофил?

– Ни в коем случае. Английские ублюдки также испорченны, как и остальные. Я просто люблю их пиво вот и все.

Санчес был моложе своего товарища. Худой, с длинными, завязанными в хвостик темными с проседью волосами. Дружелюбный и спокойный. Но в нем чувствовалась скрытая от окружающих внутренняя сдержанность. Глаза черные, непроницаемые. Лицо греческого полубога. Красота Санчеса не ускользнула даже от давно равнодушной к мужчинам Мачико.

– Берите. Насчет комнатной температуры я не знаю. Чай, во всяком случае, холодный. Обычно я не пью пива, но иногда позволяю себе что‑нибудь из качественных сортов.

Санчес пожал плечами:

– На улице жарко, так что я переживу, если эль окажется холодным.

Дениэлс опустил свою увесистую руку на плечо друга.

– Да ладно тебе! Можно подумать, что на тебя действует погода. – И он пояснил, обращаясь к Мачико: – Знаешь, сегодня мы с Нэдди сделали небольшую разминку, чтобы оставаться в форме, – проведи полудневные маневры с оружием, слегка развлеклись. Так, несмотря на жаркую погоду, мой друг даже нисколько не вспотел. Принял холодный душ, и он готов к очередному вечеру с пивом и бабами. – Он потянулся, притворно морщась как бы от боли, и теперь осматривал воображаемые синяки. – Хотя, я думаю, вечер с одним пивом был бы безопаснее.

– Я и не представлял, что у вас здесь Содом и Гоморра, – заявил Аттила с фальшивым осуждением, явно вызывая друзей на откровенный разговор. Чтобы беседа носила более доверительный характер, андроид начал посасывать пиво.

Мачико знала, что Аттила почти в полном смысле “бездонная бочка” и может пить сколько захочет без всякого эффекта. А парни еще до сих пор не осознали, что перед ними андроид. Если бы закон не обязывал маркировать андроидов, то вряд ли кто‑нибудь смог бы отличить их от людей… Но здесь, на Блиоре, и на это законы не писаны.

– Ты что, парень, шутишь? А ты как думал?! Сюда приезжает цвет мужского общества, стреляют весь день, перевозбуждены. Ежу понятно, что им и ночью нужны развлечения: азартные игры, девочки и… и море выпивки.

Девушка расслабилась. Реакция Дениэлса на ее урок удивляла и радовала. На его месте воин‑яута обязательно потребовал бы удовлетворения за нанесенную его чести обиду и дрался бы в жестоком бою один на один не на жизнь, а на смерть. “Успокойся, крошка. Вспомни, ведь ты уже изменилась”, – сказала она себе.

– Присаживайтесь, пожалуйста.

Санчес сел тихо и аккуратно, не занимая много места. Дениэлс же, наоборот, плюхнулся с размаху на кушетку и развалился на ней, положив ноги на кофейный столик и явно чувствуя себя как дома.

– Давно вы здесь? – поинтересовалась Мачико.

– Целых три дня, – ответил Дениэлс. – Вместе с вами нас уже здесь пятнадцать человек. – Он усмехнулся. – И вы не поверите, я ни разу в жизни не видел такого скопления негодяев.

– Охотно верю. Я уже шокирована двумя такими.

– Нами? А‑а, да. Но учтите, у нас‑то есть и опыт и родословная, то есть все, что и у вас.