Единственный в кабинете неподготовленный человек, Седрик, стоял все это время с отвисшей челюстью и взирал на происходящее круглыми, как пуговицы, глазами. Именно он и стал следующей жертвой экспансивной помощницы своей бабушки.

— Ну какой же ты красавчик! — возопила Мэри, бросив изрядно помятого Хейстингза. — Иди сюда, мамочка тебя поцелует!

Седрик отважно шагнул вперед — и тоже получил обработку по полной программе. Интересно, что бы было со мной, попади я в подобную ситуацию в его возрасте? — спросил себя Хейстингз и не смог ответить — мозг отказывался мыслить о немыслимом.

И ведь все это задумано заранее — у Агнес случайностей не бывает. Проверка? Чего проверка? И зачем? И кому она нужна, эта проверка? Во всяком случае, не самому парню. Откуда-то из давних университетских времен всплыл полузабытый технический термин — и Хейстингз поежился. Испытание на разрыв.

Теперь пустовало всего одно кресло. Марвин Бибер, первоначальный заместитель директора по оперативной работе, два года как сошел в могилу, — еще одно напоминание о быстротечности времени. На его место поставили… Хейстингз ни разу не встречал еще этого человека и даже не помнил его имени.

А вот Седрик помнил — он разве что не рухнул на колени, когда, после осмотра кабинета очередным охранником, в дверях появился четвертый заместитель директора.

Высокий и широкоплечий, украшенный умопомрачительными усами, одетый (безо всякой, собственно, сейчас надобности) в свой непременный комбинезон разведчика, Грант Девлин был живой легендой. Легенду эту он создал сам, поддерживая — в отличие от Агнес — великолепные отношения с информационными агентствами. Исследователь десятка экзотических миров, герой яростных (и великолепно отснятых) схваток с кошмарными чудовищами — кто же еще мог занять опустевшее после смерти Бибера кресло? Не ожидая формальных представлений, он пересек кабинет, пожал Хейстингзу руку (излишне крепко) и сообщил, что весьма польщен и так далее (излишне громко). А затем, с пресловутой своей харизмой наперевес, бросился в атаку на и так поверженного в благоговейный трепет Седрика.

— Говорят, ты стреляешь. Снайпер? Седрик кивнул — так резко, что стукнул отвисшей челюстью о ключицу. Великий первопроходец слышал обо мне? Не может быть!

— Я немножко упражнялся с лазером, сэр.

— Грант! Для тебя я просто Грант. Это великолепно! И когда ты, Седрик, отправляешься в Кейнсвилл?

— Завтра… Грант.

Девлин подмигнул, широко размахнулся и шутливо ударил Седрика в плечо.

— Ну а как ты насчет поохотиться? Мы всегда стараемся иметь под рукой планету с хорошей дичью. Крупная дичь. Очень крупная дичь. Твари, рядом с которыми динозавры — что твои кролики.

— Вот так-то, Грант, ты обучаешь моего внука строгому соблюдению правил. — Голос Агнес звучал не очень осуждающе.

— А-а.., ну да! Правила! Ясное дело, мы не имеем права устраивать частные охотничьи экспедиции, так ведь?

Девлин снова подмигнул; в глазах Седрика светился восторг.

Хейстингз окончательно решил, что ему не нравится Грант Девлин, великий первопроходец и непревзойденный охотник.

Голограммы Мура и Фиша, сидевшие на дальних сторонах стола, сохраняли олимпийское спокойствие; живые Уитлэнд и Девлин тоже заняли свои места, словно исключая Хейстингза и Седрика из замкнутого круга заговорщиков.

— Система сообщает, что репортеры уже собрались, — ослепительно улыбнулась Агнес. — Уилл, а не хотите ли вы с Седриком пройти в зал? Мы тут перекинемся парой слов и тоже спустимся.

— Ну конечно, — с преувеличенной готовностью согласился Хейстингз, хотя какой-то темный, древний инстинкт в голос вопил, предупреждая об опасности.