— Пошли, пошли! — гнали их на деревья суровые стражи порядка.

Теперь становилось ясно, для чего так было оборудовано место собрания. По мере подхода на поляне становилось шумно: заслуженные боевые квази-коты поминали друг другу старые обиды, хвастались шрамами, обещали после совещания обязательно надрать задницы, оборвать остатки ушей, дать в зубы и лишить противника некоторых специфических мужских приспособлений чуть ниже зада.

— Тиха-а, молчать, голодранцы!! — рычали стражи, бегая по поляне и беспрерывно тыча мётлами в развилки веток.

Наконец, после традиционной вступительной части кворум угомонился и пошёл уже более обстоятельный разговор.

— Слушайте сюда, кретины! — призвал к вниманию Кунжут. — Есть дело!

— Слушать нечего! — освистал его выступление Пират.

— Заткнись, Пират! — заорали на него. — Говори, Кунжут! У Кунжута дело есть!

— Нет у него дела! Он у меня кошку увёл! — не сдавался Пират.

— Мы здесь собрались по поводу предстоящих военных действий! — надрывался Кунжут, пока остальные подпрыгивали и мявкали из-за ударов метлами.

В форуме царила сумасшедшая атмосфера. На гостей никто внимания не обращал. Толстый пожилой вождь по имени Ватрушка так неистово подпрыгивал на ветке, что сорвался наземь и далее уже совершенно безжалостно был загнан на дерево остервеневшими стражами порядка.

Четверо гостей отошли подальше и находились теперь вне круга, потому что внутри было небезопасно: плевки так и летали.

— Ну и публика нам досталась. — сквозь зубы заметил Моррис, прикуривая от зажигалки сигарету.

Среди боевых вождей внезапно воцарилось полное молчание. Они вдруг замерли на своих ветках и одновременно повели носами. Коты во все глаза уставились на Морриса.

— Что это? — спросил Пират, вытаращив единственный глаз.

— Реакция горения! Клянусь Мурзиком Занюханным, это реакция горения! — в непонятном восторге воскликнул чёрно-рыжий Бармалей.

— Ну я же говорил!! — воскликнул Кунжут.

— Клянусь всеми гудноглами в мире, это люди! — не поверил своим глазам тощий Канделябр.

— По крайней мере трое. — подтвердил Кунжут.

— А это кто у нас? — заинтересовался Ватрушка, свешиваясь ниже ветви и разглядывая мерцающими глазами стоящего в высокой траве осла. Тот так и застыл, оскалив в улыбке зубы и неуверенно переводя глаза с одной кошачьей морды на другую.

— Лопнуть мне! — просипел Пират. — Это Цицерон! Собственной персоной!

— Он, бродяга!! — закричали коты и, отмахиваясь от стражей с их мётлами, попрыгали на землю.

— Цицерон! — радостно горланили они, тыкая осла своими волосатыми пальцами, словно не верили, что он настоящий.

— Ну, блин, говорил я вам, кретины, что есть дело! — возникал Кунжут.

— Пророчество, тухлый ленивец! — ошалело проронил Пират, обводя всех взглядом своего единственного глаза. — Пророчество исполнилось!

Даже стражи заинтересовались и подошли поближе. Официальный протокол форума всё равно был нарушен, и дело того стоило. Распри и драки были забыты, и вожди принялись, перебивая друг друга от нетерпения, рассказывать о пророчестве, произнесённом в незапамятные времена старым квази по имени Васятка Грамотный.

Глава 4

Сказание Васятки Грамотного о создании мира

Песнь первая

Звёзды небесные, взгляните своими дивными очами на Скарсиду, что нынче сотворена возле вашего брата могучей мыслью Первокота Максюты Начинателя.